— Немедленно поднять сигнал — и передать радио на «Дойчланд». «Приказываю прекратить стрельбу и незамедлительно покинуть испанские территориальные воды во избежание применения силы. Германский адмирал фактически начал войну против Испании».
Асарола остановился, осознавая, что после сказанных им слов обратного хода уже не будет — война станет близкой как никогда. Вот только иного варианта развития событий не оставалось, как вырвать у «хищника» его клыки, благо момент удобный, и повод получен веский. И сейчас можно надеяться на помощь от Антанты — правительство Хираля устроило показательную «порку» анархистам, ввело войска и «гвардию» в Барселону, силой отобрало захваченные этой «публикой» заводы и «Телефонику», арестами и угрозой массовых репрессий разоружило «вольницу». Причем, в последнюю неделю уже на территории всей страны принялись за наведение «законности» и «порядка», за поджоги церквей и убийства немедленно карали, предавая преступников «народным трибуналам». Права иностранных компаний и их собственность взяты под охрану — и как следствие на свет не появился пресловутый «комитет по невмешательству». В Лондоне и Париже прекрасно поняли, что в Мадриде пришел к власти свой «Бонапарт» с известным высказыванием — «революция закончена».
— Поднять сигнал и отправить радиограммы! «В связи с агрессивными действиями германских кораблей приказываю силой удалить их из территориальных вод Испании»! Открыть огонь!
Сеута
— Зачем стрелять на поражение⁈ Болваны, нельзя так нарушать приказ! Поднять сигнал — «Ваши самолеты попытались атаковать германские корабли. Требую немедленно отойти от нас!»
Рольф Карльс почувствовал, как сильно защемило в груди — башенные орудия двух республиканских линкоров уставились на «Дойчланд» своими внушительными стволами. Но даже в эту секунду адмирал не верил, что испанцы пойдут на открытый конфликт с Германией, в котором неизбежно потерпят поражение. Ведь не могут жестоко избитые американцами «любители корриды» рискнуть на настоящую войну с немцами…
Рискнули, еще как рискнули — Карльс онемел от безмерного удивления и накатившего страха, осознав, что не стоило ему идти на крайности, бездумно выполняя приказ адмирала Редера!
Флагманский «Эспанья» опоясался огненными «языками», дав полный шести орудийный залп. И это была не демонстрация силы — два чудовищных по силе попадания встряхнули «Дойчланд» так же, как хозяйская рука встряхивает ухваченного за загривок набедокурившего котенка. Броненосец застонал всем корпусом, все же 12 дюймовый снаряд это слишком много для корабля, который изначально не проектировался под такие попадания. К тому же стрельба велась с очень короткой дистанции, практически в упор. Но в тоже время испанцы чудовищно промахнулись — два взрыва легли близкими недолетами, еще два снаряда пролетели выше надстроек.
Карльс впал в ступор — испанцы начали бой, и два взорвавшихся снаряда не могли не причинить тяжелые повреждения. Но тут же разрядил вои пушки идущий в кильватере за «Эспаньей» второй линкор. «Хайме I» стрелял чуть точнее — с девяти кабельтовых испанцы попали тремя снарядами из шести, несчастный броненосец, расстреливаемый в упор, буквально «взвыл» от экзекуции, затрясся корпусом, скорость хода значительно упала.
Контр-адмирал ожидал шквала снарядов, которые уничтожат «Дойчланд» за два три полновесных залпа, но испанские линкоры неожиданно задробили стрельбу, на фалах затрепыхался на ветру набор сигнальных флагов.
— Не стрелять! Не стрелять! Башни в диаметральную плоскость, задрать стволы среднего калибра и зениток! «Леопарду» не стрелять, сбросить ход, орудия не разворачивать!
Карльс опомнился, пришел в себя — начинать бой безумие, два старых линкора утопят броненосец за считанные минуты, на такой дистанции даже криворукие испанские артиллеристы не промахнутся, хотя попали пятью снарядами из двенадцати — но тут плевком дотянуться можно.
— Экселенц, контр-адмирал Асарола приказывает идти в Сеуту, иначе он прибегнет к силе! Эти выстрелы предупреждение! Если же мы желаем погибнуть по собственной глупости, он окажет нам эту услугу!
Голос Пауля Фангера буквально звенел от бессильной ярости, но капитан цур зее справился с нервами взял себя в руки. И вполне спокойно доложил, лицо командира «Дойчланда» будто мелом припорошено:
— Кормовая башня разбита, труба тоже, в корпусе три пролома, начался пожар, имеем в корме течь!
— Сам вижу, что бой вести не можем, — затравленно огрызнулся Карльс от невысказанных упреков. Действительно, какому командиру понравится, что его корабль так изувечили. А броненосцу крепко досталось, не меньше года нужно ремонтировать, и то, если удастся потушить корабль.
И после короткой паузы произнес:
— Радируйте этому наглецу, что мы идем в Сеуту на ремонт. А своим нападением на нейтральные корабли рейха адмирал Асарола ответит, и очень скоро! Германия не простит подлого нападения! И поднимите сигнал!
Не успел адмирал произнести ответ, как тут же поступил новый доклад от офицера связи, что держал в руках листок с полученной радиограммой:
— Испанский адмирал передает — «Советую отправить на борт „Адмирала Шеера“ приказ капитану цур зее Вильгельму Маршаллу зачехлить орудия и следовать в Сеуту. Иначе последует торпедная атака с двадцати кабельтовых с трех крейсеров и пяти эсминцев — от полусотни торпед ни один корабль не увернется. Броненосец в наших территориальных водах, если не подчинится — мы будем иметь честь атаковать его! Даю вам свое слово кабальеро — я отдам такой приказ! Вы пришли сюда непрошенными гостями, а не мы к вам! И я не дам вам возможности безнаказанно сбивать наши самолеты и всячески поддерживать мятежников! Вы первыми открыли стрельбу, ваши „юнкерсы“ бомбили нас, а потому мы в своем праве!»
— Какая свинья, этот сеньор, хоть и дворянин, — только и смог сказать Карльс, понимая, что с этим дурацким выстрелом он попал в ловушку. А пилотов сбитого «юнкерса-52» испанцы выловили, и то, что они являются офицеры люфтваффе, установили быстро.
— Экселенц, если они потопят «Шеер», то обязательно следом добьют мой «Дойчланд»! А затем изловят «Кельн», он не сможет уйти от трех «сервер», у тех больше скорость. И рейх останется без лучших кораблей, — нарочито спокойно произнес капитан цур зее Фагнер. — Не следует допускать такого развития событий — наша страна пока не воюет с Испанией! И если мы допустим сейчас ошибку, то воевать на море будет просто нечем!
— Отправьте приказ Маршаллу, пусть также следует в Сеуту. Не стоит допустить потопления «Шеера»…
Слова дались с невероятным трудом, Рольф Карльс опустил голову, понимая, что весь спрос будет только с него одного, недаром древние говорили — «горе побежденным»…
Сеута
— Скандал первостатейный — двух «бумажных тигров» загнали в клетку, причем одному подпалили шкуру, до сих пор дымится! Представляю, какой шум сейчас начнется в газетах!
Асарола чуть дрожащими пальцами зажег спичку и прикурил сигарету — он сам не ожидал такого невероятного успеха. Ведь удалось не потопить ни один из «карманных линкоров», хотя «Дойчланд» порядком изувечен, зато «шкуру» второму броненосцу даже не поцарапали. И теперь у Гитлера только два варианта — или объявить Испании войну, либо принять меморандум, который испанский посол ему уже передал. И проще говоря, публично себя «высечь» — отказаться от поддержки мятежников в любой форме, и не поддерживать Муссолини, если тот тоже «нарвется» на неприятности.
— Если война — то завтра я уничтожу в гавани эти два «карманника», и чем тогда рейх с Республикой воевать будет⁈ Одним «Шпее»? Так на него у нас два тяжелых крейсера есть! Немцы до нас никак не доберутся, зато мы в Атлантике все транспорты под нацистским флагом переловим. Канары снова наши, а они океанские пути контролируют!
Асарола прикрыл глаза, продолжая напряженно размышлять. Весь план строился на жадности и расчетливости фюрера — потерять сразу два «карманных линкора» Гитлер не захочет, а сейчас он находится в жутком цейтноте. Адольфу гораздо проще «навешать собак» на адмиралов, найдя «козла отпущения», и сделать вид, что его «неправильно поняли». А на это «бесноватый» пойдет, он сейчас «пуганая ворона» и просчитывать реакцию Лондона и Парижа толком не сможет, после того, как получил от испанцев «трепку». И «утрется» — иного варианта просто нет.
— Или война, тогда завтра бой будет серьезным, — Асарола затушил сигарету, и тут же прикурил новую, его серьезно «колотило». Но возможно сражения не опасался — против шести 283 мм пушек у него вдвое больше 305 мм, и стрелять предстоит по неподвижной мишени. Второй броненосец можно не учитывать в раскладах — вид у «Дойчланда» был такой, когда вошел в гавань, что «краше в гроб кладут».