И, отгоняя наваждение, скрипнула дверь.
– Барышня, к вам гость!
Голос Маши прозвучал петушиным криком перед рассветом.
Скорее – звуками Егерского марша в конце кровавой ночи.
Либченко отпрянул.
Оказалось, оба они немыслимым образом оказались на ногах и стояли друг напротив друга. Настолько близко, что для полного слияния им оставалось сделать полшага.
– Прошу прощения за поздний визит… – Офицер в потертой солдатской гимнастерке и гусарских чикчирах сделал было шаг в гостиную и застыл как вкопанный.
Его правый глаз косил, заметно скатываясь к переносице, зато левый прищурился, словно внезапный гость смотрел на остальных, одновременно совмещая их с мушкой.
И сразу прошло наваждение.
Так тоже бывает. Спишь, а затем – мгновение, и ты выныриваешь в реальность.
– Барон! – с изумленной радостью выдохнула Ольга, однако тут же смешалась.
Смущение ей было несвойственно, только как ему не взяться, когда непозволительно близко находится другой человек, а она даже не помнит толком, что перед этим было? Или же должно было быть.
Раден стоял прямо, однако ноги его были чуть полусогнуты. Как будто гусар готовился ринуться в очередной бой.
Ольге бросилась в глаза царапина на щеке ротмистра. Свежая, совсем недавно покрывшаяся коркой. Утром ничего подобного не было.
– Барон! – с несколько иной интонацией повторила девушка.
Нестерпимо захотелось броситься к офицеру, повиснуть на его шее, покрыть строгое лицо поцелуями. И в то же время усилился стыд. Пока барон рисковал жизнью, она…
Чем же рисковала она?
– Здравствуйте, господин ротмистр, – несколько высокомерно произнес опомнившийся Либченко.
Не то хотел подчеркнуть разницу служебного положения, не то – предъявить свои права хозяина.
Оба офицера ни на мгновение не забывали о девушке, но смотрели исключительно друг на друга.
Щеголеватый начальник школы в новеньком, хорошо подогнанном френче с полевыми погонами и гусар в заштопанной гимнастерке с начищенными, однако изрядно поношенными сапогами.
Вдобавок холеное лицо Либченко с аккуратными черными усиками тянуло на идеал красоты, в то время как косящий глаз барона, шрам над ним, свежая ссадина на щеке придавали Радену разбойный вид. Такого встретишь ночью в темном переулке и поневоле испугаешься.
Что до пристальных взглядов, то каждый из офицеров смотрел на другого, как на заклятого врага.
– Как в Рудне? – видя, что никакого ответного приветствия не последует, спросил капитан.
Ведь узнал об экспедиции! Хотя… Это город относительно велик. Офицерский круг в нем достаточно тесен.
– Тихо… – Губы Радена чуть скривились в недоброй усмешке. – Уже тихо.
Сердце Ольги дрогнуло. Ее беспокойство явно имело под собой веские основания.
– Что там было, барон? Вы ранены?
И куда девалось смущение!
Ольга шагнула к ротмистру и с ласковой осторожностью коснулась свежей ссадины.