— Вы в столовую?
— Все верно, Мастер, — ответил Обрайт.
— Отставить. Сейчас принимает пищу первый состав, а потом приступит второй. Так что у вас есть еще час. Кроме того, вам неплохо было бы принять душ, потому что от вас разит, как от коней. Если последуете моему совету, я составлю вам компанию за завтраком. Через окно я видел все ваши схватки с первой до последней. И думаю, что тут есть о чем поговорить.
Когда они отошли от Кантора, Обрайт сокрушенно вдохнул.
— Вляпались.
— С чего бы?
— Вот увидишь, мне достанется. Ладно. Где столовая, ты знаешь. Встречаемся там через час.
Они втроем сидели в пустой комнате за накрытым столом. Слуги, как тени молча подносили им тарелки и напитки. Кантор отказался от еды, а лишь неторопливо прихлебывал из высокого стакана мутный настой, кувшин которого принес с собой.
— Ты, — Мастер войны указал стаканом на Обрайта. — Бился, как пижон. С чувством превосходства. Да, на твой стороне выучка и опыт. Первые три дуэли ты выиграл без шансов для противника. Из следующих трех было две ничьих. Это тебя задело, и ты ускорился, а также стал больше работать на ногах. Вновь победил. Дальше дважды выиграл твой противник. Потом начался маятник. Одну победу берешь ты, одну соперник.
— У него неплохие руки, — вставил Обрайт.
— Без тебя знаю, — отрезал Кантор, впрочем, без злобы в голосе. — Дело в другом. Ты не видишь закономерностей в ходе вашей дуэли?
— Ну, с каждой схваткой он работал все лучше и лучше, — неуверенно ответил Обрайт.
— Конечно же! — Воскликнул Кантор. — А почему? Явно не за счет превосходства в выносливости, потому что он устал больше тебя.
— Ну, он типа подстроился.
— Подстроился, — процедил Кантор сквозь зубы. — Разумеется. Он анализировал твою технику и постоянно искал контрприемы. Это называется боевым мышлением. А ты, едва схлопочешь очередную оплеуху в виде поражения, менял тактику. А должен был реагировать раньше. Видишь, что противник тебя изучает, отбрасываешь шаблоны и начинаешь фехтовать так, чтобы его запутать. Результат — противник не может подобрать к тебе ключик и оказывается морально надломлен. Но ничего подобного я не заметил.
— Виноват, Мастер войны, — потупив взгляд прошептал Обрайт.
— Пусть это станет для тебя уроком. Чтобы я больше не видел от тебя подобного пижонства. В нашем ремесле это означает смерть. Теперь ты, — Кантор перевел взгляд на Риордана.
Тот уплетал кашу, с любопытством слушая разговор поединщика и наставника Академии Фоллса, но едва не поперхнулся от обращения Кантора. Машинально облизал ложку и отставил в сторону тарелку. Кантор наблюдал за ним с легкой улыбкой.
— Сколько раз ты фехтовал против легкой сабли?
— Только один, — смущенно ответил Риордан, но осекся, увидев, как мгновенно покраснели щеки Обрайта.
— Запомни навсегда! Если шпага встречается с саблей, то шпага должна оказаться выше. Это условие выживания. Начинаются отбивки и работа рук. Сумеешь загнать саблю на замах, ищи острием предплечье. Или готовься к проникающему выпаду в область живота. Понял?
Риордан замер с открытым ртом. Так все просто? Но потом понял, что именно так он и пытался работать в поздних схватках с Обрайтом, но делал это неосознанно.
— Спасибо, Мастер.
— Ты, кажется, хочешь о чем-то спросить?
Риордан замялся.
— Право мне даже неудобно об этом говорить. Но все же! Я не пойму, почему вы мне помогаете?
Кантор поднялся с места.
— Это незначительная услуга. Любой инструктор рассказал бы тебе тоже самое. Считай это дружеским жестом.
— Я не собираюсь вступать в ряды Голубой стали, — вырвалось у Риордана.
Кантор пожал плечами.