Остальные не могли ответить, потому что изо всех сил держались, кто за что успел ухватиться. Тело нашего ковчега швыряло из стороны в сторону на ухабах. Горгот молниеносно выбросил вперед руку и рванул штепсель жалюзей. Стальные створки сомкнулись на стеклах кабины, и через мгновение снаружи что–то со страшной силой ударило в них. Иллюминаторы вылетели из пазов, рассыпаясь на стеклянные брызги.
– Запасные окна есть? – спросил меня Дилморон.
Я утвердительно кивнул.
– Кто нас приложил? Неужто, циклоп? – поинтересовалась Ниама.
– Он самый, паразит. Хорошо, что я видел момент броска, – мрачно сказал Горгот, стряхивая осколки с приборной панели.
Дверь в рубку открылась. Это со стрелковой палубы вернулся Махор. Его палаш был по гарду в темной крови.
– Пара рухов атаковала сверху. Я зарубил обоих, но едва не схватил лицом стрелу. Мы попытались огрызаться. Потеряли трех бехолдеров, после чего я скомандовал запечатать бойницы. Из чащи бьют лучники. Огонь очень плотный. Видел только орков. Дальше по курсу, похоже, людоеды делают завалы. Нам не прорваться. Надо как–то решать вопрос с их героем. Или ехать в объезд.
Еще один циклопий булыжник врезался в жалюзи и прилично их промял.
– Вот–вот. Надо пробовать добазариться, – повторил Махор. – Весь интерфейс вездехода подпортим.
Он сдернул с плеча лук и попросил Горгота:
– Попробуй поднять шторки, я сниму одноглазого гада.
Удалось приоткрыть только одну менее искореженную створку, но баркидцу этого оказалось достаточно. Он выпустил три стрелы, почти не целясь, и отрапортовал:
– Готов.
Заяц уперся мордой в следующую баррикаду и забуксовал. Дилморон спросил:
– Махор, а что конкретно ты предлагаешь.
– Да тут ничего особо не придумаешь. Вызову их героя на поединок. Победитель диктует волю побежденному.
– Мы не имеем права рисковать принцем, – отчеканила Ниама. – Поражение неприемлемо.
Вот так. Демонесса сделала ход. Теперь она открыто перешла на сторону Дилморона. Верит ли он девушке? Неужели хозяин забыл, что несколько дней назад бился с ней в поединке? Но и принц и остальные восприняли ее слова, как должное.
– Уберите коготки, барышня, я поставлю на кон собственную свободу, – ответил баркидец. – На это он должен клюнуть.
– Я буду вам очень обязан, – Дилморон наклонил голову.
– Пустое, – Махор придвинулся к жалюзи и заорал на весь лес. – Эй, туканец или как тебя там! Слышишь меня?
– Допустим, – раздался в ответ уже знакомый голос. – Одумались?
– Почти. Предлагаю схлестнуться. Я и ты. Без магии, только оружием. Кто одолеет – банкует. Моя возьмет – вы нас пропускаете, а если ты окажешься сильнее – я твой пленник.
– Машина тоже.
– Шиш тебе! Много просишь. Машина едет дальше при любых раскладах.
– Дай подумать… Да за каким лядом мне это нужно? Я и так свое возьму!
– Ты уже потерял циклопа, рухов и десяток лучников. А мы еще и драться не начинали. Голова у тебя крупная, значит, должен быть башковитым и просекать, что мы запросто можем упереться и заняться отстрелом твоего народа по серьезняку. Оно тебе хочется? Вы – конкретные пацаны, я не спорю, но с нами вы намучаетесь. Получить в полон героя будет почетче отката с любого барыжного каравана. Скажешь, не так?
Через паузу предводитель разбойников ответил:
– Убедил, черт языкастый, я согласен. Дай мне две минуты – отозвать стрелков и можешь выходить.
– Я спущусь с Махором, – вызвался Горгот. – Для солидности. Гонзо, малыш, айда с нами, за компанию. А вы сидите тут и не светитесь. Мало ли, как там сложится.