Они остановились напротив массивных кованых ворот, заменявших одновременно перекидной мост через мутную канаву с обсыпавшимися берегами, когда-то бывшую полноценным фортификационным сооружением, а ныне ставшим раем обетованным для бесчисленных земноводных. Через минуту, грохоча железными цепями, ворота-мост шваркнулись оземь, подняв в воздух кучу грязных брызг. Перед путниками открылась панорама внутреннего архитектурного убранства фактории. Но ее изрядно заслоняла собой массивная фигура тролля-охранника в кольчужной рубахе невообразимо крупной вязки и ржавыми бармицами на покатых плечах. В лапе здоровяк небрежно сжимал поворотный шкив подъемного моста. И улыбался, от счастья роняя слюни себе прямо на торчащее чемоданом брюхо.
– О! Журавлев! Чух-чух парень! – прорычал великан.
– Вернулся к службе, – важно подтвердил урядник. – Обозу конец. Всех убили. Один Журавлев выжил. Большая награда!
Совершенно не обращая внимания на людей, старые однополчане тепло обнялись, так что у обоих затрещали кости. Охранник даже немного всплакнул то ли от избытка чувств, то ли от боли в ребрах. Браги решительно протиснулся мимо двух умиленных встречей товарищей и шагнул внутрь двора. Пиявыч робко проскользнул за своим начальником.
Если снаружи болотная точка обмена напоминала сторожевую заставу, то изнутри она вызывала четкие ассоциации с чукотским стойбищем в стандартном национальном колорите. Десяток плетеных из веток и обитых шкурами то ли чумов, то ли иглу мирно пускали дымы в атмосферу. Посреди центральной площади горел здоровенный костер, подле которого гноллы-кашевары варили харч на всю братию в объемистых походных котлах. На заднем плане пейзаж уродовало приземистое серое здание с распашными воротами, снабженными исполинских размеров висячим замком. Вид у строения был нежилой и даже какой-то заброшенный.
– Похоже, что на складе ревизия и переучет товаров, – заметил Пиявыч.
– Угу. Торговля спустила шторы, – мрачно подтвердил Браги и зычно гаркнул. – Эй, фарцовщики! Кто тут у вас главный спекулянт?!
Сбоку от парочки путников мраморной каминной собачкой воздвигся замечательный Журавлев и горячо зашептал Браги прямо в ухо:
– Капрал Мурсай. Высокое начальство. Он – главный спекулянт. Большой мошенник. Сейчас придет, – и многозначительно добавил. – Доверяет уряднику.
Пиявыч невольно прыснул со смеху. Получилось совсем по-чеховски: «А большой ли подлец хозяин? – О, сударь, большой мошенник!».
Мурсай оказался худым сутулым ящером с безразличным взглядом бесцветных немигающих глаз. Не антропоморфной особью с вытянутым рылом и узким костяным гребнем на затылке, коих на Болоте охотно вербовали в стрелковые и пешие войска, а всамделишным реликтовым ящером, схожим по внешнему виду с рахитичным представителем рода зауроподов. Только двуногим, говорящим и очень смышленым. Шкура у начальника фактории была глянцево-бурой, морда – сплюснуто-плоской, кожа – змеино-чешуйчатой. Хребет капрала по всей длине украшал впечатляющий роговой гребень, а сзади, из предусмотрительно пропоротой прорези камзола наружу вытекал широкий мясистый хвост. Только вот моральный настрой у колоритного Мурсая был крайне подавленный. Он походил не на властелина обширной торговой станции, а на штрафника, только что отбывшего заслуженное наказание в дисбате, но пока не восстановленного в должности, и по-прежнему таскающего потертый форменный мундир со споротыми петлицами. Глава фактории бросил беглый взор на внушительную амуницию новоприбывших, четко по-военному поздоровался и пригласил пройти в дом, чтобы не мокнуть понапрасну под монотонно накрапывающим дождем. Изнутри чум произвел на уставших путешественников намного более приятное впечатление, чем снаружи. Уютно топилась небольшая каменная печка, и дым от нее по закопченому стальному дымоходу уходил прямо к облакам. Перед печкой стоял низкий стол, вокруг которого в беспорядке были разбросаны мягкие подушки.
– Располагайтесь, – сухо бросил Мурсай. – Сейчас вам принесут еду.
И невозмутимо направился к линялой лосиной шкуре, выполняющей одновременно роли двери и занавески.
– А когда мы сможем побеседовать? – остановил его Пиявыч.
– Отдыхайте с дороги. О делах поговорим завтра, – отмахнулся капрал, бочком пробираясь к выходу.
– Эй, служивый, – нахмурившись, проворчал Браги. – А когда ожидается караван виверн из центра?
– Через два дня. А что?
– Мы хотим заплатить за проезд до Иггдрасиля, – ярл решил сразу взять быка за рога. – Это возможно?
Мурсай призадумался. Весь его вид выражал неловкость и смущение.
– Послушай, предупрежу сразу: если мне кто-то скажет, что Болото, как и Оплот, закрылось на карантин, я прикрою на карантин и эту факторию тоже! – нетерпеливо рыкнул норг.
Пиявыч укоризненно на него посмотрел. Но капрал никак не прореагировал на угрозу, словно занятый своими какими-то весьма неприятными мыслями:
– Почему же. Мы сможем вас отправить. Но оплата будет очень высока, – ящер немного потупился, как будто нехотя извлекал из себя заведомую ложь и досадовал по этому поводу. – Каравану придется оставить часть товаров. Нужна будет компенсация за издержки. И воздушный обоз полетит прямиком на Болото. Их маршрут не доходит до главного Ствола.
– Договоримся, – беспечно махнул рукой Браги. – Что ты говорил там насчет ужина?
– Я распоряжусь, – с видимым облегчением выдохнул Мурсай и исчез за мохнатым пологом.
Снаружи донесся громогласный бас Журавлева:
– Большой бой. Расчет с циклопами. Ни один не ушел. Я отомстил.
Ответом ему был многоголосый взрыв одобрительных выкриков. Пиявыч хмыкнул и озадаченно покрутил лобастой головой:
– Странно все это.
– Чего не так? – лениво спросил Браги, с трудом стягивая с себя промокшие сапоги.
– Я, конечно, не великий эксперт по овийским традициям…