Сверх того, оставаться на одном месте не хотелось. Что такое оборона? Это когда сидишь и ждешь нападения. Если кто-то проверенный охраняет фланги, еще ничего, но в окружении…
Нет! Двигаться куда лучше!
– Раненых куда девать, господин подполковник? – осведомился Синельников.
Положительно, унтер нравился Георгию все больше и больше.
– Раненых оставляем здесь. Как только положение немного нормализуется, пришлем врачей и переправим в госпиталь.
По нынешним временам можно было ждать возражений, однако авторитет Орловского был велик, да и каждый понимал, что таскать раненых одинаково плохо и для них, и для тех, кто их понесет.
Унтер ушел выполнять приказание. Практически сразу в фойе стали стекаться солдаты. При этом многие явились сюда благодаря невесть как распространившимся слухам. Обычное дело.
– А где Петрович? – спросил Орловский у Курицына.
– Да вот же он! – кивнул солдат на только что появившегося и спешащего к ним приятеля.
Почти одновременно входная дверь отворилась, и внутрь стали входить разномастно одетые бойцы Шнайдера.
Их было на удивление много. Настолько, что и половины с успехом бы хватило для удержания любого объекта в городе.
Впереди шел высокий мужчина с вытянутым, словно лошадиным, лицом. Он сразу огляделся и шагнул к стоявшему чуть в стороне Орловскому.
Что-то в чертах командира показалось Георгию смутно знакомым. Словно они уже виделись, но то ли очень давно, то ли вскользь.
Вспоминать Орловский не стал. Мало ли кого и когда он видел!
Зато напрягся рядом Степан Петрович, и Георгий невольно скосил на него глаза.
Недавний хозяин выглядел изумленным и испуганным одновременно. Он явно силился сказать нечто важное, только никак не мог справиться с непослушным языком.
Да что это с ним?! Или знакомого встретил? Но откуда у бывшего солдата знакомые, при виде которых бросает в дрожь?
Орловский повернулся к прибывшему командиру. Нет, где-то он его определенно видел, причем на мгновение. Хотя в полутьме и не разобрать…
– С кем… – начал было подполковник и не окончил.
Глупо задавать общепринятый вопрос одному из тех, кто ни в грош не ставит честь и всего, что пусть косвенно связано с этим понятием.
– Командир отряда по борьбе с контрреволюцией… – твердо с прибалтийским акцентом заговорил прибывший.
При звуке его голоса что-то вновь забрезжило в памяти.
– Это Янис… – прерывая говорившего, выдавил из себя Степан Петрович.
Глаза командира полыхнули знакомым красноватым блеском. Георгию сразу вспомнилась Рудня, несчастные пассажиры, из-за собственной трусости послушные воле бандитов, слова пленного об ожидающей их судьбе…
Разбираться, что и как, не было времени. Янис стоял в двух шагах от Орловского, его люди успели заполнить почти все пространство, перемешаться с солдатами.
Винтовка висела у Георгия на плече, да и какой в ней толк в подобной толчее? Кобура с маузером была закрыта, про кольт в кармане Орловский даже не вспомнил. Лишь стоял, понимая, что исправить ничего уже нельзя и это последняя ошибка.
Все словно застыло. На каждое пустяковое движение у людей уходило столько времени, что его с запасом хватило бы на разработку самой сложной операции, да вот, не думалось…
Губы Яниса стали медленно расплываться в зловещем оскале. Под ними обнажились не по-человечески длинные клыки. Правая рука латыша стала тихонько подниматься для удара, только заканчивалась рука не кистью, а, скорее, звериной лапой с вытянутыми острыми когтями…
Это было похоже на кошмарный сон. И, как в кошмарном сне, не слушались мышцы. Орловский неподвижно стоял и смотрел на двинувшееся к нему чудовище, еще несколько секунд назад игравшее роль командира.
Конец! Пришедшее на ум слово было пронзительно ясным, но даже оно не заставило Георгия сдвинуться с места.