Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

Свернув за угол, старик ненадолго замер. Эта аллея была одной из самых живописных во всем саду: высокие идеально постриженные кусты, деревья, будто закрывающие небо, статуи, как люди, выглядывающие отовсюду, и скамейки с обеих сторон. Днями тут было больше всего посетителей. Но кто бы знал, как же он не любил эту аллею. Практически двадцать два года назад на одной из здешних скамеек смотритель кое-что нашел, что очень его напрягло. И с тех пор каждый год в один и тот же день он опасался сворачивать на эту аллею. Но, во-первых, сейчас не тот день, а во-вторых, ему все равно надо ее обойти.

Вздохнув, старик направился вперед. Хмуро осмотрел оставленные ремонтниками инструменты, небрежно сброшенные среди кустов. Затем дошел до скамейки в самом центре и чуть не запнулся на ровной дорожке. Ну какого ж черта… Почему это здесь опять? Еще же не время — еще же не тот день!

На скамейке стояла аккуратная светлая коробка с прикрепленной сверху запиской, адресата которой пожилой мужчина знал и не читая. И вот так каждый год — правда, обычно письма, а не коробки. Неужели мессир Павловский не мог выбрать другой способ для своей личной корреспонденции? Несколько мгновений старик мрачно рассматривал посылку. Можно, конечно, проигнорировать, взять и выбросить, можно позвонить в Синод, но мессир Павловский бы очень рассердился — тот, прежний. Да и новый, судя по слухам, за такое бы не похвалил. И если уж совсем честно, прикасаться к этой находке было страшно.

В очередной раз вздохнув, смотритель вытащил из кармана смартфон. По крайней мере, коробка, а не люлька с младенцем, которую он здесь нашел двадцать два года назад. Как же он временами ненавидел свою работу.

— Мессир Павловский, — прохрипел старик, когда на той стороне приняли вызов, — извините, если отрываю, но я смотритель Летнего сада, и, в общем, тут такое дело…

Закончив разговор со смотрителем, я сразу направился к машине — не терпелось взглянуть, что же он такое нашел. Глеб, собиравшийся в клуб, тоже сдвинул планы и вызвался со мной.

— Обожаю подарки, — заявил он, заводя двигатель.

Ну, подарки — это громко сказано. Обычно мне там ничего не перепадало. Каждый год, когда я еще жил в столице, в день моего рождения у нас с отцом была одна странная традиция. После заката, когда Летний сад закрывался для посетителей, он приводил меня туда. Смотритель со вздохом открывал нам ворота — а какие у него были варианты? — и пока я бегал среди пустых аллей, отец обходил одну и на скамейке всегда находил какой-то конверт и тут же его прятал.

— А что там? — спрашивал я.

— Не для тебя, — лаконично отрезал он.

Однажды, когда я был постарше — в последний год перед смертью деда, — я таки добежал до скамейки первым и схватил конверт. На белоснежной бумаге аккуратным почерком было выведено «для Константина Павловского». Но стоило мне попытаться развернуть письмо, как быстрым шагом подошел отец, дал мне по рукам и отобрал конверт.

— Не для тебя, — привычно заявил он.

— Но там написано мое имя.

— Не для тебя, — повторил отец и спрятал послание к себе.

И ни одно из этих писем, к слову говоря, в ящике его стола я не нашел. Сжег он их, выбросил, порвал? Ну, конечно, зачем хранить — они же все были адресованы не ему, а мне. А единственное ему, написанное тем же почерком — то самое, где некая М просила его позаботиться о сыне, — он отдал на хранение барону Ольховскому.

Однако странно, что смотритель позвонил сейчас — до дня рождения еще пара недель.

Проехав по Невскому проспекту, мы обогнули сверкающее в темноте силовое поле Зимнего дворца и наконец припарковались неподалеку от Летнего сада. Смотритель, благообразный старичок с клиновидной бородкой, без лишних вопросов, лишь взглянув на мою печатку, отворил нам ворота и с явным облегчением пропустил на территорию. Сообщив, что посылку трогать не рискнул, он остался в своей сторожке, мы же с Глебом отправились на нужную аллею, которую я отлично помнил.

Вокруг было темно, тихо и пусто — лишь статуи светлыми пятнами выделялись среди густой зелени. На скамейке в самом центре обнаружилась довольно вместительная светлая коробка, к которой сверху была прикреплена записка «для мессира Павловского». Правда, текст был напечатан, а не написан от руки. Но кто знает, какие у них там завелись традиции, пока я столько лет жил в деревне.

На вес находка оказалась очень легкой — по ощущениям, вообще пустой. Оторвав записку и полосу скотча, я развернул картонные створки, и, словно в нетерпении, из коробки вырвался черный воздушный шарик и полетел в темное небо, стремительно сливаясь с ним. В тот же миг за спиной раздался сухой зловещий скрежет — и мраморная статуя, как оживший голем, сошла прямо к нам с постамента. А затем с диким скрежетом еще одна и еще — и так по всей аллее, пока не спустились все. Следом эти произведения античного искусства удивительно прытко для тех, кто только научился ходить, направились к нам, отрезая от выхода своими массивными телами и глядя пустыми глазницами.

— Чего им надо? — озадачился рядом Глеб.

А что может быть надо куску мрамора? Ровно то, что надо тем, кто его оживил. Приглядевшись, я различил россыпь темных точек на белоснежных туловищах, руках и ногах, въевшихся в них как черная плесень. Фигуры оказались густо измазаны анаморфами, которые, похоже, пропитали статуи до самых каркасов, оживив безжизненную мраморную плоть. А ведь анаморфы — это вообще-то недешево. Это ж как меня надо не любить, чтобы столько на меня потратить? Я даже немного польщен.

Памятники культуры двигались как гопники гурьбой. Куда ни поверни, они были повсюду, окружая нас в кольцом. Один раскинул мраморные объятия, другой занес для удара мраморную руку — я бы даже не удивился, если б третий попросил закурить.

— А знаешь, что самое ироничное? — я повернулся к другу.

— И что? — отозвался он, подхватывая очень кстати брошенный ремонтниками лом.

— Что мы и правда хотим каждый раз по-хорошему, а выходит как обычно.

— Знаете, господа, — сверкал бляхой на груди знакомый полицейский, — вот смотрю на вас и думаю, что надо ввести такой термин в закон, как столицевредители. Это те, кто занимаются столицевредительством, — любезно пояснил он. — Как вы. Летний сад-то чем вам не угодил? Такое красивое место. Было…

Вопрос был скорее риторический, так что мы просто отряхнули с рукавов мраморную крошку — прямо на пол уже ставшего родным полицейского участка на Миллионной улице, куда нас доставили сразу после того, как проблема была устранена. В буквальном смысле — вместе с ее носителями, чьи отбитые останки теперь разбросаны по всей аллее.

— Камня на камне не оставили, — сокрушался полицейский.

«Ну вообще, там пара камней осталась, — ухмыльнулся мой полудурок. — Пьедесталы как минимум на месте.»

Оставалось только позавидовать тупости тех, кто думал, что какими-то статуями можно убить меня. Я толком и Темнотой не пользовался — хватило простых мускульных усилий. С работой мессира даже спортзал не нужен, чтобы держать себя в форме.