Сестры переглянулись и дружно засмеялись.
Потом Хелен вспомнила про аферу матери и перестала смеяться.
— Что такое?
— Я злюсь на них обоих, просто из себя выхожу от возмущения. На этот раз мама отличилась.
— Интересно. Что случилось?
— Хватит тебе проблем с Джорджем. — Хелен ощутила незнакомое ей чувство: желание защитить сестру. — К тому же я все слишком остро воспринимаю. Знаешь, мама умеет взбесить. Не говоря уже про Пита. Ну, в общем, все как обычно.
— Позвони мне, если захочешь пожаловаться.
Я всегда рада перемыть косточки маме и Питу.
Хелен осмотрела ее с ног до головы.
— Что такое?
— Раньше ты никогда не просила меня позвонить.
Стелла пожала плечами и сделала большой глоток чая.
Потом она тихо проговорила:
— Ты знала, что мама не собирается лечиться?
Хелен поставила свою чашку на деревянный настил и медленно выпрямилась.
Стелла подождала.
— Она предупредила меня, — наконец произнесла Хелен. — Ей пришлось с кем-то поделиться, чтобы обсудить, как позаботиться об отце. Надо было сказать тебе?
— Просто мне было интересно, в курсе ли ты.
— Переубедить маму невозможно. Думаю, придется смириться с ее решением.
Стелла кивнула.
— Она просила никому не говорить.
— Меня не заденет, если она просила не говорить именно мне. Я безответственная, а ты всегда обо всем беспокоишься. Я не в обиде.
Хелен улыбнулась.
— Очень хорошо. — Улыбка ее увяла. — При всем при том мама в ужасе. Она никогда этого не покажет и даже не признается. — Хелен уверенно покачала головой. — Но сегодня я не хочу ее жалеть. Такое невозможно даже с научной точки зрения.
— Что же она натворила?
Хелен закусила губу.
— Ничего особенного. Тебе правда не стоит в это вникать.
— Но я хочу знать.
— Да так, связано с вечеринкой, несущественно. Мама эгоистична, как всегда.
Хелен взяла с пола свою чашку, и сестры посидели какое-то время молча.