Железо и кровь. Франко-германская война: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мольтке торопил командование 2-й армии с организацией преследования разбитого противника и планировал наступление на Бурж. «Там, где концентрируются значительные массы противника, надо безоглядно атаковать», — писал он[1094]. Группа герцога Мекленбургского должна была вновь отделиться от основных сил 2-й армии и двигаться от Орлеана на запад, в направлении Тура. Считалось, что преследование противника в этом направлении окажется легким делом[1095].

Шанзи сосредоточил 16-й и 17-й корпуса, к которым позднее добавился 21-й корпус, в районе Божанси к западу от Орлеана. Ему удалось сохранить определенный порядок и дисциплину в рядах своих частей, хотя для этого пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам. В частности, 7 декабря из кавалерийских подразделений были созданы своего рода заградотряды, которые должны были бороться с дезертирством и самовольными отходами солдат с занимаемых позиций[1096]. В общей сложности в распоряжении Шанзи находилось около 110 тысяч солдат и офицеров.

8 декабря корпуса Шанзи были атакованы дивизиями герцога Мекленбургского. Битва продолжалась три дня. Четырехкратное численное превосходство позволило французам не только удержать позиции, но и переходить в успешные контратаки против измотанных германских дивизий. Только низкая боеспособность 21-го корпуса не позволила Шанзи охватить фланг немцев и вынудить их отступить. Тем не менее, тот факт, что измотанным немецким дивизиям удавалось теснить многократно превосходящего противника, уже говорит о многом. Помимо невысокой боеспособности французов, свою роль сыграла и усовершенствованная немецкая тактика. «Мы поняли, что к французам надо быстро приближаться, — писал майор Кречман. — Французы стреляют слишком высоко, хорошо попадают они только при стрельбе на дальние расстояния. На близких дистанциях мы ведем точный огонь, в то время как их пули проносятся у нас над головой. <…> Кроме того, мы больше не атакуем безрассудно, а маневрируем и вынуждаем французов атаковать»[1097].

Битва при Божанси фактически закончилась вничью. «Французы очень упорны в обороне, Шанзи примечательно хорошо руководит ими», — писал Штош[1098]. На следующий день 2-й армии был отдан приказ направить великому герцогу Мекленбургскому подкрепления[1099]. Подход частей III корпуса окончательно вынудил Шанзи прервать сражение.

Мольтке прилагал все усилия для того, чтобы заставить Фридриха Карла более энергично преследовать врага основными силами. Однако «красный принц» опасался неожиданной атаки отошедших на восток корпусов Бурбаки и потому проявлял медлительность. «Мы потребовали от своих войск серьезных усилий, но не уничтожили врага, — писал Вальдерзее. — Такими силами можно было бы достичь большего, и мне кажется, однажды эти операции станут объектом резкой критики»[1100].

Бурбаки, в свою очередь, наотрез отказывался переходить в наступление, мотивируя это состоянием своих войск и угрозой со стороны Фридриха Карла. 11 декабря 2-я Луарская армия Шанзи продолжила отход на запад, в район Ле Мана. Французского командующего тревожило в первую очередь наступление IX корпуса по южному берегу Луары в направлении Блуа, чреватое обходом правого фланга французов с последующим частичным окружением. Начавшийся период распутицы осложнял отход, однако он же мешал и немцам организовать эффективное преследование. Оба противника были истощены. В середине месяца для обеих сторон наступила короткая передышка. Французская Делегация сочла за лучшее перебраться из Тура, находившегося слишком близко к авангардам немецких войск, в Бордо.

Тем временем к северо-западу от Парижа Северная армия под командованием генерала Федерба, состоявшая из 22-го и 23-го корпусов, вновь перешла в наступление. 9 декабря ей удалось внезапной атакой захватить крепость Хэм, находившуюся на важной дороге между Реймсом и Амьеном. Федерб воспользовался тем обстоятельством, что Мантойфель рассредоточил свои силы — I корпус находился в районе Руана, VIII — в районе Амьена. Это позволяло одновременно прикрыть оба города, но лишало каждый из корпусов возможности нанести Северной армии решительное поражение.

Новая угроза с севера вызвала серьезную тревогу у германского руководства; 13 декабря Мольтке приказал Мантойфелю сосредоточить силы 1-й армии для противодействия возможному наступлению на Париж. Решающее сражение произошло 23–24 декабря на реке Аллю к северо-востоку от Амьена. 22-тысячная немецкая группировка, ядро которой составлял VIII корпус, атаковала 40-тысячную Северную армию. Немцам удалось выбить французов с передовых позиций, но на прорыв главной линии обороны противника у них не было сил. С другой стороны, части Северной армии были настолько измотаны сражением, что Федерб счел за лучшее прервать бой и отойти в направлении Арраса.

Немцы практически не преследовали его. 15 декабря Мольтке направил Мантойфелю и Фридриху Карлу приказ, в котором описывал дальнейшую стратегию: 1-я и 2-я армии должны сосредоточить свои силы в нескольких ключевых точках, опираясь на которые, короткими ударами отражать попытки противника перейти в наступление. Далеко преследовать отступающего врага — за пределами их возможностей[1101]. Одновременно в Большом генеральном штабе решили окончательно распустить группу великого герцога Мекленбургского. Коронованная особа успела полностью проявить свою некомпетентность, и Мольтке рассчитывал тем самым избавиться от нее. Однако великий герцог, вопреки ожиданиям, согласился на «понижение» — командование XIII корпусом, в котором были объединены 17-я и 22-я дивизии.

Измотанный непрерывными сражениями I баварский корпус убыл под Париж, взамен 2-я армия должна была получить II корпус. Боеспособность баварцев вызывала серьезные нарекания у немецких офицеров; утверждалось, что «южные братья» стойко сражаются только в том случае, если видят рядом пруссаков. «Тебе сложно даже представить себе, что делают баварцы, — писал Кречман жене в середине декабря. — Они идут по дороге группами по три-шесть человек, оставив свои части; некоторые из них бросили оружие; покрыв себя всеми возможными и невозможными одеждами и грабя, они идут домой. У Танна из 30 тысяч человек остались 5 тысяч. Офицеры уезжают домой под предлогом «внутренних болезней». Великий герцог телеграфировал: баварцы — ненужный балласт, от которого больше вреда, чем пользы»[1102]. Это суждение, возможно, было слишком жестким, однако низкая боеспособность корпуса фон дер Танна была очевидной. Прусский кронпринц в своем дневнике отмечал в начале декабря, что баварцев стало фактически невозможно использовать в первом эшелоне[1103]. На 11 декабря в пехотных батальонах корпуса осталось в общей сложности 1300 рядовых, служивших с самого начала войны, 700 солдат ландвера и около двух тысяч призывников военного времени[1104]. Большая часть баварцев находилась в госпиталях с ранами или болезнями. Особенно катастрофической была ситуация с офицерами.

Усталость от войны проявлялась, пусть и не так ярко, и в прусских частях; одним из ее симптомов стало обострение взаимной ревности. Так, представители всех корпусов, сражавшихся зимой на Луаре, жаловались на то, что товарищи присваивают себе их заслуги. «Это были уже не прежние, неудержимо рвущиеся вперед войска, — писал один из участников событий. — В обороне они были по-прежнему прекрасны, отличались упорством и выдержкой, но с наступлением часто возникали проблемы. Уже в боях ноября-декабря проявило себя стремление предоставлять артиллерии делать всю работу»[1105]. Темпы движения прусских дивизий существенно снизились.

В последних числах декабря части 2-й Луарской армии начали активно тревожить противника. К тому же усиливалась партизанская война. Еще в начале декабря Мольтке вынужден был напомнить всем командующим о необходимости соблюдения небольшими подразделениями мер предосторожности на случай внезапного нападения[1106]. «Крестьяне все чаще стреляют в нас из деревень, — писал генерал Войтс-Рец жене, — приходится применять репрессивные меры, в результате война вырождается и приводит к кровавой расовой ненависти, которая не погаснет еще многие годы»[1107].Тот факт, что происходящее надолго сделает невозможной нормализацию отношений между двумя народами, к тому моменту осознали уже многие.

Шанзи разрабатывал планы концентрического наступления всех французских сил в направлении Парижа. 30 декабря он направил Гамбетте донесение, в котором говорил: «Наш лучший шанс на успех — комбинация наших действий, сотрудничество трех армий ради достижения единой цели едиными усилиями в одно и то же время»[1108]. В Бордо, однако, решили сделать ставку на наступление Восточной армии Бурбаки в Эльзас; армия Шанзи должна была наносить, по сути, вспомогательный удар в сторону Парижа.

К тому времени германская сторона уже была уверена в том, что армия Шанзи представляет собой серьезную опасность. Уже 25 декабря началась подготовка к концентрации сил 2-й армии, растянувшейся на пространстве от Орлеана на востоке до Вандома на западе[1109]. 1 января Мольтке приказал Фридриху Карлу наступать в направлении Ле Мана[1110]. Практически одновременно свое наступление начал и Шанзи.

6 января продвижение германских корпусов на запад началось. В нем приняли участие почти все силы 2-й армии, за исключением 25-й дивизии, оставленной в Орлеане. Немцы наступали тремя колоннами, образовавшими клин. В центре двигался III корпус; несмотря на труднопроходимые дороги — то покрытые льдом, то утопавшие в грязи в зависимости от капризов погоды, — он сравнительно быстро продвигался вперед. За ним шли основные силы IX корпуса. На левом фланге наступал Х корпус, а на правом — XIII корпус; оба они вынуждены были преодолевать достаточно серьезное сопротивление врага и поэтому отставали от центра приблизительно на расстояние дневного марша.

Неудивительно, что именно солдаты III корпуса первыми вышли к долине реки Юина к востоку от Ле Мана, где заняли позиции основные силы армии Шанзи. В общей сложности у французов насчитывалось около 150 тысяч человек (вдвое больше, чем у Фридриха Карла), однако боеспособность многих из них была сомнительной. Некоторые подразделения были сформированы из едва обученных новобранцев, другие отступили после неудачных боев с фланговыми корпусами 2-й армии. Пестрое и не всегда исправное вооружение усугубляло проблемы. В этой ситуации германское командование сочло, что главное — не дать противнику привести войска в порядок и закрепиться на сильной позиции. Альвенслебену предстояло тряхнуть стариной и повторить свой подвиг при Марс-ла-Туре, атаковав одним корпусом многократно превосходящие силы врага.

10 января сражение началось. С германской стороны в нем принял участие III корпус, которому удалось, несмотря на численное превосходство французов, добиться определенных успехов. В течение следующего дня на поле боя подошли части трех других корпусов, и армия Шанзи была практически повсеместно отброшена со своих позиций. 12 января немцам оставалось только завершить начатое; французы были опрокинуты, германские полки вошли в Ле Ман. «Все улицы забиты брошенными повозками разных типов, — писал майор Кречман. — Армия может неделями жить за счет этих запасов <…> На улицах масса брошенных ружей»[1111].

За свой успех в трехдневной битве немцы заплатили потерей трех с половиной тысяч солдат и офицеров, примерно половина из которых принадлежала к III корпусу. Общие потери французов убитыми и ранеными составили около семи тысяч человек. Это была бы сравнительно небольшая цифра, если бы к ней не добавились другие: около 20 тысяч солдат попали в плен, вдвое большее количество попросту разбежались по домам[1112]. Шанзи бросил в сражение плохо обученных бойцов, многие из которых получили никуда не годное вооружение, и последствия были вполне логичны. Остатки 2-й Луарской армии отступили в направлении Лаваля; на обозримую перспективу их можно было списать со счетов. Частям Фридриха Карла было приказано осуществлять стратегическую оборону на линии Шартр — Орлеан[1113].

Не лучше шли дела на севере. В первых числах января Федерб предпринял новое наступление, целью которого было снять немецкую осаду с французской крепости Перон. Здесь двум его корпусам противостояла одна-единственная 15-я дивизия. Сражение состоялось 3 января; немцы оказывали яростное сопротивление, однако их силы были уже на исходе, когда Федерб отдал приказ прервать бой и отступить. Как генерал объяснял впоследствии, он переоценил силу немцев и опасался подхода их подкреплений. В действительности его недавно сформированные подразделения были пока еще не готовы вести длительный упорный бой. Особенно неудачно действовал 23-й корпус: одна из его дивизий, попав под огонь немецкой артиллерии, в беспорядке отступила и до конца дня так и не возобновила атаку. Несмотря на более чем трехкратное превосходство в силах, французы не смогли добиться успеха. 9 января стратегически важная крепость Перон пала; любопытно, что немцы использовали для ее обстрела трофейные французские осадные пушки в связи с нехваткой собственных.

Несколько дней спустя Федерб получил приказ Фрейсине, требовавший совершить хотя бы диверсионную вылазку с целью отвлечь внимание и силы немцев от Парижа. Попытка выполнить подобный маневр привела к столкновению с 1-й армией в районе Сен-Кантена 18–19 января. Генерал фон Гебен, сменивший тем временем Мантойфеля на посту командующего 1-й армией, твердо решил наконец нанести противнику решающее поражение и сосредоточил для битвы основные силы своей группировки. Французы сражались храбро, но к вечеру второго дня их оборона была сломлена. Отступление осуществлялось хаотично, и только усталость немцев помешала организовать преследование и добить Северную армию. Федерб недосчитался 14 тысяч солдат и офицеров; почти три четверти из них сдались в плен или попросту разбежались. Северной армии было нанесено решающее поражение.

Тем временем во французской столице ухудшалась ситуация с запасами продовольствия, и необходимость что-то предпринять становилась все более отчаянной. «Все больше признаков, что в Париже усиливается голод», — удовлетворенно отмечал в своем дневнике Блументаль[1114]. В немецком лагере росла уверенность в том, что с падением столицы война закончится[1115].

9 января в Париже была получена информация о том, что большая армия наступает на востоке страны и должна перерезать коммуникации немцев. Это немедленно вызвало к жизни новые планы прорыва осадного кольца. 16 января Правительство национальной обороны назначило атаку в западном направлении на 18–19 января. Военные были настроены скептически; некоторые из них считали предстоящую операцию всего лишь необходимым кровопусканием, которое позволило бы снизить накал политических страстей в столице.

На рассвете 19 января 90-тысячная французская группировка, сконцентрированная в районе форта Мон-Валерьен к западу от столицы, перешла в наступление. Она примерно наполовину состояла из бойцов национальной гвардии — самого неспокойного в политическом отношении элемента. Им предстояло атаковать едва ли не самые мощные позиции немцев — ту самую оборонительную линию Зандрарта, которая в германской главной квартире считалась шедевром инженерного искусства. Расчеты французов основывались на численном превосходстве и на поддержке тяжелой артиллерии форта Мон-Валерьен.

Как это обычно бывало, все с самого начала пошло не по плану — скоординированная атака не удалась. Французам удалось выбить немцев с передовых позиций, однако на главной линии обороны они были остановлены. Когда к полудню сражение переросло в позиционный огневой бой, в котором немецкая артиллерия не имела себе равных, дисциплина национальных гвардейцев начала стремительно падать. С наступлением ночи был дан сигнал к отступлению, которое лишь благодаря невероятным усилиям офицеров не переросло в беспорядочное бегство. Тем не менее, большое количество вооружения и имущества было брошено при отходе.

Провал последнего парижского наступления ясно показал, что надежды на успешный прорыв не существует. Трошю на заседании правительства заявил о том, что капитуляция неизбежна. Фавр пытался спорить с ним. Однако и он вынужден был изменить свое мнение, получив информацию об очередном поражении на юге. 22 января в Париже началось восстание местных радикалов, и правительству в очередной раз удалось его подавить, обеспечив себе тем самым спокойный тыл для ведения переговоров о капитуляции. 23 января Фавр прибыл в Версаль. Формально его задачей было узнать немецкие условия, однако все заинтересованные лица понимали, что это — начало конца.

Уже на следующий день Бисмарк и Фавр достигли принципиального соглашения о трехнедельном перемирии, в течение которого французы смогли бы выбрать новый парламент. В последнем немцы были кровно заинтересованы, поскольку только свободно избранный представительный орган мог санкционировать со стороны Франции легитимный мир. Сложнее обстояли дела с военными переговорами, которые начались 26 января. Французы вообще с трудом нашли подходящего представителя для их ведения. Тем не менее, в конечном счете 28 января перемирие было подписано. Оно распространялось на всю территорию Франции, исключая три департамента у швейцарской границы.

Нельзя сказать, что подписание перемирия стало для французов преждевременным решением. Продовольствие в городе подходило к концу, а за пределами Парижа их армии терпели одно поражение за другим. Даже движение франтирёров пошло на спад; желающих воевать против немцев становилось все меньше. Как уже говорилось выше, 22 января французским партизанам удалось взорвать стратегически важный железнодорожный мост через Мозель в районе Туля; на его восстановление потребовалось несколько дней. Это был серьезный успех, но успех последний. К тому же капитуляция 1 января крепости Мезьер наконец-то открыла немцам вторую железнодорожную линию на Париж.

Фактически к середине января единственной силой, на которую французы еще могли надеяться, являлась Восточная армия Бурбаки. Ее основу образовывали 15-й, 18-й и 20-й корпуса, отступившие на юго-восток после декабрьского поражения под Орлеаном. К середине декабря они были сконцентрированы в районе Буржа. Опытный военачальник, Бурбаки стремился в первую очередь обеспечить боеспособность подчиненных ему войск, поэтому не спешил с переходом в наступление. Однако Гамбетта и Фрейсине разработали новый план, не уступавший предыдущим ни смелостью замысла, ни катастрофичностью конечного результата.

На востоке Франции, поблизости от швейцарской границы, во второй половине осени шла своя «малая война». Подчиненные генералу Вердеру подразделения XIV корпуса осаждали Бельфор и одновременно прикрывали с юга коммуникации немецких войск в Эльзасе. В конце ноября основная масса сил Вердера была сосредоточена в районе Дижона. К западу от них начал действовать VII корпус, однако силы немцев в обширном районе бассейна Соны по-прежнему были невелики. Это не являлось большой проблемой, пока им противостояли национальные гвардейцы и добровольцы Гарибальди. Однако возможность выдержать натиск более серьезного противника была под вопросом.

Со второй половины декабря противостоящие Вердеру силы начали стремительно увеличиваться. 18 декабря немцы выиграли сражение при Нюи, однако вскоре удержание Дижона оказалось под вопросом. Большой проблемой оставалась находившаяся в тылу крепость Лангр с ее сильным гарнизоном, представлявшим собой постоянную угрозу германским коммуникациям. 21 декабря Вердер отправил в Версаль просьбу о подкреплениях; неделю спустя он вынужден был эвакуировать Дижон. Главное командование, однако, оценивало ситуацию на востоке Франции оптимистично, считая, что силы противника здесь невелики. Мольтке предполагал, что группировка Бурбаки будет наступать на Париж вместе с армией Шанзи. В данном случае он серьезно ошибался.

[1094] Moltkes Militärische Werke… S. 426.

[1095] The Franco-German War. P. 430.

[1096] Heeresbewegungen im Kriege 1870–1871. Berlin, 1901. S. 70.

[1097] Kretschman H. v. Op. cit. S. 245.

[1098] Stosch A. v. Op. cit. S. 214.

[1099] Moltkes Militärische Werke… S. 438.

[1100] Waldersee A. v. Op. cit. S. 112.

[1101] Moltkes Militärische Werke… S. 462.

[1102] Kretschman H. Op. cit. S. 218.

[1103] Friedrich III. Op. cit. S. 255.

[1104] Showalter D. The wars of German unification. Р. 297.

[1105] Aus dem persönlichen Tagebuch des Obersten Xaver Wiebe / Entscheidung 1870. S. 366.

[1106] Moltkes Militärische Werke… S. 422.

[1107] Voigts-Rhetz K. Op. cit. S. 272.

[1108] Barry Q. The Franco-Prussian War 1870–71. Vol. 2. P. 295.

[1109] Moltkes Militärische Werke… S. 480.

[1110] Ibid. S. 494.

[1111] Kretschman H. v. Op. cit. S. 258.

[1112] Howard M. Op. cit. P. 318.

[1113] Moltkes Militärische Werke… S. 530.

[1114] Blumenthal L. v. Op. cit. S. 212.

[1115] Hohenlohe-Ingelfingen K. Op. cit. S. 383.