— Не верьте всему, что говорят, — предостерег, прекрасно догадываясь какую именно историю, недавно получившую огласку, имеет ввиду Азарьев.
— Всегда придерживаюсь этого правила.
Они будто вышли на ринг мерится силами, хотя скорее властью, влиянием и уставным капиталом своих компаний.
Их безмолвное противостояние могло бы продолжаться долго, но Арина продолжила церемониал знакомства:
— А это Денис Юрьевич, — недолго думая, бросила меня в ров с крокодилами.
Я с “благодарностью” взглянул на нее, отмечая насколько она взволнована: на контрасте алой помады ее кожа казалось белее фарфора. Мне же не впервой держать удар: я попадал в передряги и похуже, нежели знакомства с отцом девушки.
Азарьев прошелся по мне тяжелым взглядом, всем видом демонстрируя полное отсутствие интереса к моей персоне.
— Наслышан и о вас, — и будто нехотя поприветствовал, крепко сжимая мою ладонь, — и вашей работе с моей дочерью, — сделал выпад, дожидаясь от меня реакции: спасую или нет. Хваткий мужик.
Мы сцепились взглядами, игнорируя окружающих. Я хотел разгадать Азарьева, а он приструнить меня. Атмосфера в нашей маленькой, далеко не дружной, компании стала и без того напряженной.
— Надеюсь, Арина не доставляет вам слишком много хлопот? — вопрос Азарьева, обращенный к Максу, резанул ухо.
— Напротив.
— Не стоит быть к ней снисходительней, только из-за того, что она моя дочь, — словно давал руководство к действиею.
Макс отреагировал именно так, как я ожидал:
— В Orlov Group отношение ко всем сотрудникам одинаковое, без протекторства и поблажек.
— Правильно, — Азарьев будто не слушал, и гнул свою линию, — Арину нужно держать в ежовых рукавицах.
Арина повинно склонила голову, объективно испытывая неловкость за слова отца. Но молча сносила откровенное пренебрежение. Она не могла (или не хотела) постоять за себя. Меня же раздражало такое отношение.
— Думаю, она достаточно взрослая, чтобы контролировать ее, — я перестал ходить перед ним на цыпочках, — тем более воспитывать.
Взгляд Азарьева стал по-хищному опасным: ему явно не нравилось, когда давали отпор. Особенно выскочки, коим он, несомненно, считал меня.
— У вас есть дети?
— Нет, — качнул головой.
— Когда появятся, — назидательно излагал, точно ментор, — вы поймете, что сколько бы лет лет не было Арине, для меня она навсегда останется моей малышкой.
Зря он коснулся этой темы: она отзывалась во мне болезненными воспоминаниями детства.
— Не обязательно иметь детей, чтобы знать, что их нужно любить и гордиться ими.
Азарьев переменился в лице, казалось, сейчас он разразится гневной тирадой, понося меня на чем свет стоит. Но он лишь сдержано произнес:
— Не вам судить об отношениях между мной и дочерью.
Странным образом Арина покорно сносила собственное унижение, но притеснение других не терпела. Она походила на маленькую девочку, что боится наказания от сурового отца.
— Я слышала, Лилиана проявила интерес к нашему благотворительному фонду, — уверенно заговорила поля, стараясь вернуть беседу в мирное русло.
— Да, мне бы побольше хотелось узнать о всех тонкостях, — в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.
— Что-то мне подсказывает, что ты намерена создать собственный фонд, заключил Макс, предвосхищая грандиозные планы жены.
— Это восхитительная идея, и отметь, не моя. У тебя доброе сердце, и я знала, что рано или поздно ты захочешь сделать для этого мира нечто хорошее.