Мифы североамериканских индейцев: читать начало книги онлайн

Средством, принятым шаманами, чтобы отвлечь духов от преследования души, являлось создание «астрального» оленя. Духи перестанут охотиться на человеческую душу и займутся оленем.

Было бы неправильно утверждать, что религиозные чувства у североамериканского индейца были исключительно сильны. Тому причиной – уровень культуры, на котором он находился и в некоторых случаях находится до сих пор. В примитивном человеке чувство почтения в нашем понимании этого слова невелико, и его место в основном занято страхом и предрассудками. Только на более высоких уровнях, когда влияние цивилизации в какой-то мере уменьшило грубые страхи анимизма и фетишизма, боги проявили себя в более духовном аспекте.

Глава 3

Мифы и легенды алгонкинов

Алгонкины имеют, вероятно, более обширную мифологию, чем большинство индейцев, а поскольку они известны цивилизации уже на протяжении нескольких веков, их мифы имеют одно неоспоримое достоинство – они хорошо изучены.

Одной из самых интересных фигур в их пантеоне является Глускэп, что означает «лжец». Однако это имя для божества вовсе не было оскорблением. Оно было дано как восхваление хитрости и ловкости, ведь лукавство считалось добродетелью.

Глускэп и его брат Малсум, «волк», были близнецами, и отсюда можно сделать вывод, что они были противоположностями дуалистической системы: Глускэп представлял собой все то, что представлялось «хорошим», а Малсум – «плохим». Эти понятия «хорошего» и «плохого» являются относительными и имеют современную природу. Названия божества, как уже говорилось, являлись персонажами мифов света и темноты. Их мать умерла при их рождении, и из ее тела Глускэп сотворил солнце и луну, животных, рыб и человеческую расу, а злобный Малсум в это время занимался созданием гор и долин, змей и всего того, что, по его мнению, могло доставить людям неприятности.

Каждый из братьев владел секретом, знал, что может его убить, – довольно распространенное явление в сказках и мифах.

Малсум спросил Глускэпа, каким образом он может быть убит, и старший брат, чтобы испытать его искренность, ответил, что у него может забрать жизнь только прикосновение пера совы, или, как сказано в других вариантах мифа, цветущего камыша. Малсум, в свою очередь, признался, что его лишить жизни может только корень папоротника. Злобный волк убил сову и, когда Глускэп спал, ударил его пером, вырванным из ее крыла. Глускэп тут же испустил дух, но, к досаде Малсума, снова вернулся к жизни. Эта сказка удивительно напоминает скандинавский миф о Бальдуре, который мог умереть, только если его ударит веткой белой омелы его брат Годур. Как и Бальдур, Глускэп – солнечный бог, и это подтверждается тем обстоятельством, что после смерти он тут же воскрес.

Но Малсум решил узнать подлинный секрет брата и при первой возможности его уничтожить. После первой попытки Глускэп сказал ему, что убить его может только корень сосны. Им Малсум и ударил его, не проявив особой изобретательности, как и раньше во время сна. Но Глускэп встал и только рассмеялся. Он отвел Малсума в лес, усадил рядом с собой у ручья и, задумавшись, прошептал, словно разговаривая сам с собой: «Убить меня может только цветущий камыш». Теперь он это сказал, потому что знал: в камышах прячется Квахбит, Великий Бобр, который услышит каждое слово. Бобр тут же отправился к Малсуму и сказал, что знает главный секрет его брата. Злой Малсум был так рад, что пообещал Бобру дать все, чего он только пожелает. Но когда зверь потребовал крылья, как у голубя, Малсум насмешливо расхохотался и крикнул: «У тебя есть хвост, как у змея, зачем тебе еще крылья?» Бобр сильно разгневался, пошел к Глускэпу и признался в содеянном. Теперь рассвирепел Глускэп. Он выкопал корень папоротника, разыскал в густом лесу своего брата-предателя, ударил его корнем рокового растения, и тот упал замертво.

Хотя Малсум и был умерщвлен, впоследствии он появился в мифах алгонкинов как Л оке, или Локи, вожак волков – вредный и беспокойный дух. Анализируя мифологию алгонкинов, Чарльз Годфри Лиланд считает, что вся система была усложнена благодаря влиянию норвежской мифологии, просочившейся через эскимосов. И хотя эта теория представляется не слишком правдоподобной, между двумя системами, как мы увидим позже, существует много общего, причем самым удивительным является факт, что злое влияние у скандинавов и у алгонкинов имеет одно и то же имя.

Создавая мир, Глускэп создал человека и небольшие сверхъестественные существа – фей и гномов. Он создал человека из ствола ясеня, а эльфов – из его коры. Как и Один, он поручил двум птицам приносить ему новости о мире, но они так долго отсутствовали, что он выбрал себе на службу еще двух волков – белого и черного. Глускэп вел суровую непрекращающуюся войну со злыми монстрами, проникшими в мир, а также с опасными для людей колдунами и ведьмами. В своей борьбе он выравнивал холмы и обуздывал силы природы. В сражениях он вырастал до гигантского роста, его голова и плечи возвышались над облаками. А вот в общении с людьми он был добрым, искренним и не чурался чувства юмора.

Однажды Глускэп отыскал гигантского колдуна по имени Винпе, одного из самых страшных представителей сил зла, тогда живших на земле. Винпе начал расти, пока его голова не поднялась над самой высокой сосной в лесу. На это Глускэп рассмеялся по-божески и рос до тех пор, пока его голова не коснулась звезд, после чего он легонько стукнул колдуна толстым концом своего лука, и тот бездыханным свалился к его ногам.

Но, хотя Глускэп извел многих монстров и установил контроль над продвижением сил зла, он не заметил, чтобы люди стали лучше или мудрее. В действительности чем больше он для них делал, тем хуже они становились и в конце концов опустились настолько, что бог решил бросить этот мир. Однако, продолжая думать о существах, которых сам же и создал, Глускэп объявил, что в течение следующих семи лет будет давать всем и каждому все, что попросят. Очень многие люди захотели поживиться на этом, но бога было очень трудно отыскать. Те, кому это удалось, выдвинули такие неуместные и неразумные требования, что были жестоко наказаны. Те же, чьи желания оказались вполне разумными, были вознаграждены.

Четыре индейца, которым удалось добраться до жилища Глускэпа, нашли, что это место изобилует восхитительными наслаждениями и является воистину волшебным. На вопрос бога, что привело их к нему, один индеец ответил, что в его сердце нет мира, что зло сделало его своим рабом, а ему хочется быть кротким и смиренным. Второй индеец, человек очень бедный, хотел разбогатеть, третий, принадлежавший к низкому сословию и испытывающий всеобщее презрение, хотел стать уважаемым и почитаемым членом своего племени. Четвертый индеец был необычайно тщеславным, очень заботился о своей внешности, которая, в свою очередь, свидетельствовала лишь о непомерном чванстве. Он был высок ростом, но подкладывал в мокасины мех, чтобы казаться еще выше. Он пожелал быть больше, чем все мужчины его племени, и жить много веков.

Глускэп извлек из чемоданчика четыре маленькие коробочки и дал каждому по одной, предупредив, что они не должны их открывать, пока не доберутся до дома. Когда первые трое прибыли в свои жилища и открыли коробочки, они нашли внутри густую благоухающую мазь, которой и натерлись. Злой человек стал добрым и терпеливым, бедный быстро разбогател, и страдавший от презрения окружающих стал уважаемым членом общества. А тщеславный человек по пути к дому остановился на лесной поляне, достал коробочку и покрыл себя содержащейся в ней мазью. Его желание тоже исполнилось, правда, не совсем так, как он рассчитывал. Он превратился в сосну, самую роскошную и высокую из всех деревьев в лесу.

Глускэп, покорив кьюоку, племя волшебников и великанов, хитрых колдунов медеколинов, злого духа ночи Памола, а также орды злодеев, гоблинов, каннибалов и ведьм, почувствовал себя по-настоящему великим и похвастался перед женщиной, что ему больше некого покорять.

Женщина рассмеялась и вопросила:

– Ты уверен, господин? Кое-кто еще остался непокоренным, и победить его не может никто.

Удивившись, Глускэп спросил, как зовут это существо.

– Зовут его Вазис, – ответила женщина, – и я тебе настоятельно советую с ним не связываться.

Вазис был маленьким ребенком. Он сидел на полу, сосал кусок кленового сахара и что-то тихонько напевал. Глускэп не был женат и не знал, как управляться с детьми. Тем не менее он уверенно улыбнулся и позвал малыша к себе. Ребенок улыбнулся в ответ, но не сдвинулся с места. Тогда Глускэп издал несколько звуков, подражая пению птицы. Вазис никак не среагировал и продолжал сосредоточенно сосать кусок сахара. Непривычный к такому обращению Глускэп пришел в ярость. Он громко и с явной угрозой в голосе велел Вазису немедленно ползти к нему. Вазис немедленно взвыл, заглушив все угрозы божества, но не шевельнулся. Тогда Глускэп призвал на помощь все свои волшебные силы. Он начал произносить самые ужасные заклинания, самые страшные заговоры. Он пел песни, поднимавшие мертвых и загонявшие дьявола на дно самой глубокой пропасти. А Вазис, очевидно, решил, что все это не более чем игра, причем изрядно затянувшаяся. Он еще раз улыбнулся и явно заскучал. В конце концов отчаявшийся Глускэп выскочил из хижины, а Вазис, продолжая сидеть на полу, издал победоносный крик «Гу, гу!» и радостно залепетал. С тех пор индейцы говорят, что, когда ребенок гукает, он вспоминает, как победил великого и могучего Глускэпа.

Наконец настал день, когда Глускэпу предстояло покинуть землю. Чтобы отметить это событие, он устроил на берегу озера Минас грандиозный праздник, на который собрались все звери. Когда же торжество подошло к концу, Глускэп забрался в свое огромное каноэ и медленно уплыл прочь. Он уже скрылся из вида, а оставшиеся на берегу продолжали слышать изумительное пение, которое становилось все тише и тише и в конце концов стихло. А потом произошла странная вещь. Звери, которые до сей поры говорили на одном языке, вдруг перестали понимать друг друга и в панике разбежались, чтобы больше никогда не сойтись вместе для дружеского общения, пока не вернется Глускэп, чтобы возродить безмятежные дни золотого века.

Этот поступок Глускэпа очень похож на поведение мексиканского божества Кецалькоатля, удалившегося от берегов Мексики на восток к сказочной стране Тлапаллан, откуда он первоначально пришел. Глускэп, как и упомянутое мексиканское божество, был богом солнца, или, выражаясь более правильно, сыном солнца. Он явился на землю с миссией просвещения и цивилизации, чтобы сделать мир обитаемым для человечества и посеять семена искусств и ремесел. Кецалькоатль направился на восток, поскольку именно там был дом его отца – солнца, а не на запад, где солнце лишь отдыхает ночью. Но Глускэп уплыл на запад, как поступают многие дети солнца.

О том, как Глускэп захватил лето, повествует очень красивый миф. Он дошел до нас в поэтической форме, даже имеющей нечто похожее на стихотворный размер. Именно так его несколько столетий назад рассказывали у костра алгонкинов. Когда-то давным-давно Глускэп отправился далеко на север в страну снега и льда. Он устал, замерз и, в поисках крыши над головой, забрел в вигвам, где жил Великан Зима. Гигант принял бога приветливо, набил ему трубку табаком и все время, пока тот курил, развлекал его очаровательными историями о старых добрых временах. Великан Зима старался околдовать Глускэпа. Говоря монотонно и медленно, он распространял вокруг себя морозную атмосферу, и Глускэп сначала задремал, а потом забылся тяжелым зимним сном. Он спал шесть долгих месяцев, но потом морозные чары покинули его мозг, и божество пробудилось. Проснувшись, он пошел домой на юг. Чем дальше он продвигался на юг, тем теплее становилось. Там, где он шел, расцветали цветы.

Он пришел в дремучий лес, где под вековыми деревьями танцевали маленькие человечки. Королеву этого народа звали Лето. Она была изящным и удивительно красивым созданием. Глускэп поймал королеву своими огромными ручищами и, вырезав длинное лассо из шкуры лося, связал ее хрупкую фигурку. Потом он бросился бежать, а лассо свободно волочилось за ним.

Маленькие человечки, бывшие эльфами света, пронзительно крича, побежали за ним, хватаясь за лассо. Глускэп бежал, лассо, которое тянули изо всех сил эльфы, разматывалось, и в конце концов они отстали.

Глускэп снова пришел на север к вигваму Зимы. Великан опять принял его с радушным гостеприимством и начал рассказывать истории, однажды уже околдовавшие бога. Но тут заговорил Глускэп. Его грудь согревала Лето, ее тепло и сила наслали такие сильные чары, что очень скоро Великан Зима начал выказывать все признаки недомогания. По его лицу заструился пот, и он начал таять вместе со своим жилищем. Одновременно стала медленно пробуждаться природа, сначала чуть слышно, а потом все громче и радостнее запели птицы. Пробились молодые побеги зеленой травы, а мертвые листья, оставшиеся с осени, смыло тающим снегом в реку. Появились феи, и Глускэп, оставив с ними Лето, снова ушел на юг.

Совершенно очевидно, что этот природный миф придуман людьми, живущими в условиях климата, когда невзгоды суровой зимы весьма неохотно уступают место на более или менее короткий промежуток времени лету. Для них зима – великан, а лето – маленький и хрупкий эльф. Истории, рассказываемые зимой, ярко и убедительно повествуют о жизни людей в субарктической зоне, где традиционная сказка, родоначальница эпической поэзии, помогает скоротать бесконечные часы темноты, пока снаружи свирепствуют зимние бураны, а снежные сугробы делают невозможной охоту.

Индейцы утверждают, что Глускэп живет очень далеко, никто не знает, где именно, в очень большом вигваме. Его основным занятием было изготовление стрел, каждая из которых символизировала день. Одна сторона его вигвама уже занята стрелами, когда же жилище ими заполнится, настанет последний великий день. Глускэп созовет свою армию добрых духов и отправится атаковать Малсума в своем чудесном каноэ, которое с помощью волшебства могло увеличиваться так, что вмещало всю его армию, или уменьшаться так, что помещалось на ладони. Война со злобным братом станет войной на уничтожение, и в ней не уцелеет никто ни с одной стороны. Но добро придет в прекрасную обитель Глускэпа, и в конце концов все будет хорошо.

Холодные ветра уже давно предупредили гусей о грядущем наступлении холодов, и постоянные птичьи крики над головой свидетельствовали о том, что миграция в самом разгаре.