Мифы североамериканских индейцев: читать начало книги онлайн

Алгонкины верили, что молния была огромной змеей, выплюнутой Маниту, создателем, и что она оставляет змеиные кольца на деревьях, в которые ударяет. Индейцы пауни называли гром «шипением великой змеи».

В заклинании змей – доказательстве магического искусства, – олицетворяемых молнией, которая, как змеиное копье бога войны, приносит победу в сражении, а также имеет самую непосредственную связь с земледелием, лежит секрет могущества символа змеи. Являясь эмблемой плодородных летних дождей, змея-молния почиталась как божество плодородия, но одновременно она была предвестником наводнений и страшных ливней, за это ее боялись.

Вероятно, о поклонении рептилиям (появился даже новый термин – «змеепоклонство») написано больше нудной чепухи, чем по любому другому подобному вопросу. Однако не приходится сомневаться, что змея до сих пор – один из главных персонажей предрассудков различных народов. Как мы уже видели, она часто представляет дневное светило, особенно у зуньи и других племен юга Северной Америки, где поклонение солнцу развито больше, чем в районах с более суровым климатом. Также со змеей часть ассоциировали воду. Причем волнообразного движения рептилии оказалось достаточно, чтобы она стала символом этого природного элемента. Дикарю не потребовалось слишком развитое воображение, чтобы представить змею водяным богом, ведь ее движение так похоже на извилистое русло реки. Кеннебек – название реки в Мейне – переводится с местного диалекта как «змея», а Антиетан, река в Мэриленде, переводится так же с языка ирокезов. И алгонкины, и ирокезы верили в могущественную змею Великих озер. Ярости божества боялись, считалось, что если его должным образом не умиротворить, то оно обрушит свое раздражение на путешественников, рискнувших приблизиться к его владениям, вызвав бурю или проломив под их ногами лед и утащив на дно.

Гремучую змею почитали больше других. Она медлительна в атаке, но в высшей степени ядовита и обладает силой василиска притягивать в пределах дальности броска небольших птиц и белок. «Она обладает той же странной восприимчивостью к ритмичным звукам, как гадюка, и в этом заключается секрет заклинания змей. Большинство индейских магов были знакомы с этой своеобразной особенностью и пользовались ею с ощутимым эффектом, чтобы поставить вне всякого сомнения свои способности общаться с невидимыми силами и подтвердить могущество собственных духов-покровителей, наделивших их возможностью без вреда для себя управлять самыми страшными из рептилий. Заклинателями, часто принимавшими участие в религиозных церемониях, использовалась хорошо известная антипатия этих змей к некоторым видам растений, к примеру лесному ореху, ветки которого, будучи привязанными к лодыжкам, защищают от нападения и, вероятнее всего, в какой-то степени являются противоядием. Такие демонстрации должны были производить неизгладимое впечатление на зрителей и в немалой степени способствовали повышению авторитета исполнителей.

– Кто есть Маниту? – вопрошал певец у алгонкинов.

– Тот, – следовал ответ, – который идет со змеей, он и есть Маниту.

Тесный союз этого символа с религиозными таинствами, самыми темными загадками неведомого, отражен в их языке, а также в языке их соседей – индейцев дакота. В них одни и те же слова – manito, waken – обозначают высшую сверхъестественную силу в широком смысле, а также этот вид рептилий. Благочестивый основатель Моравского братства граф Цинцендорф был обязан этому укоренившемуся суеверию сохранением жизни. Он посещал миссию, работавшую в Вайоминге среди индейцев шауни. Последние ссоры с белыми немало разозлили этот неуправляемый народ, и они решили, что настало время первой жертвы. После того как граф удалился в свою уединенную хижину, к ней подползли несколько воинов и неслышно проникли внутрь. Почтенный старец сидел перед огнем, держа на коленях Библию, и, углубившись в чтение, не обращал внимания на происходящее вокруг. Пока индейцы раздумывали, огромная гремучая змея проползла по ногам святого человека и, не замеченная им, свернулась кольцами, чтобы погреться у огня. Будущие убийцы немедленно позабыли о цели своего визита и бесшумно удалились, твердо уверовав, что граф – действительно Божий человек» (Бринтон. Мифы Нового Света. С. 131–133).

Курение – исконно американский обычай, а согласно верованиям североамериканских индейцев, к тому же имевший священное происхождение.

В священном происхождении табака индеец ни в малейшей степени не сомневается, хотя вряд ли найдется два племени, рассказывавшие одинаковые истории о том, как этот бесценный дар был вручен человеку. Однако суть легенды у всех схожа и может быть изложена следующим образом. Давным-давно, когда духи еще считали мир достаточно хорошим, чтобы иногда жить в нем, очень великий и могущественный дух лег спать в лесу у костра. В это время мимо проходил его давний враг, решивший, что ему представляется удобный случай причинить зло. Он тихо приблизился к спящему и подкатил его к огню, причем так близко, что его голова оказалась на углях, и волосы загорелись. Огонь разбудил спящего. Тот вскочил и, не разбирая дороги, побежал через лес. Пока он бежал, ветер подхватил его обгоревшие волосы, разнес по земле, посеял в землю, они дали корни, и так вырос табак.

Если что-нибудь и превосходило веру дикаря в табак, то только привязанность к своей трубке. В жизни она являлась его постоянным спутником, да и в смерти они были неразделимы. На похоронах можно забыть все, что угодно, но только трубка всегда кладется вместе с индейцем в могилу, чтобы скрасить его путешествие к «местам богатой охоты». «Первая трубка» – одна из самых священных индейских традиций, да и как могло быть иначе, если нет никаких сомнений в том, что первым курильщиком был сам Великий Дух.

Много лет назад Великий Дух собрал всех своих людей вместе и, стоя на скале Красной Трубки, отбил кусок камня, взял его в руки и сделал большую трубку, которую стал курить, пуская над ними дым на север, юг, запад и восток. Он сказал людям, что камень красный и это их плоть, что из него они могут делать трубки мира, но принадлежит он всем. Здесь нельзя делать военные дубинки и ножи для снятия скальпов. Он курил трубку и говорил с людьми, а когда выдохнул последний клуб дыма, его голова исчезла в облаке, и сразу же поверхность скалы на протяжении нескольких миль растаяла и покрылась глазурью. Внизу открылись две больших печи, и две женщины (духи, охраняющие место) вошли в них в блеске огня. Их можно слышать и сейчас: они отвечают жрецам, прибывшим в это священное место посоветоваться с ними.

Упомянутое выше «священное место» – это известная каменоломня Каменных Трубок. Здесь североамериканские индейцы всегда брали материал для своих трубок, и нигде более. Кэтлин утверждает, что во всех племенах, которые он посетил (а таких насчитывается больше сорока, и селились они на территории в сотни миль), трубки были сделаны только из красного камня. Великий американский путешественник Кларк рассказывал, что, общаясь с племенами, которым до этого не доводилось вступать в контакт с белыми людьми, он узнал, что почти все взрослые совершали паломничество на священное место и приносили оттуда камень для трубки. Эта «каменоломня» была настолько любопытной, что Кэтлин постарался описать ее как можно подробнее. Далее приводится данное им описание.

«Мы подходили к ней с востока, и подъем, растянувшийся на пятьдесят миль, на последовательно чередующиеся склоны и террасы, почти незаметно поднимающиеся друг над другом, привел нас на большую высоту. С самой высокой вершины хребта не было видно ни дерева, ни куста, хотя видимость была превосходной, а в восточном и западном направлениях взгляд достигал горизонта. Были видны только бесконечные пространства, поросшие короткой травой, зеленой под ногами и вблизи, но меняющей цвет на голубой в отдалении, делая пейзаж похожим на безбрежные воды океана.

На вершине хребта мы обнаружили знаменитую каменоломню, или фонтан Красной Трубки, которая на самом деле является природной аномалией. Главная и самая удивительная черта этого места – перпендикулярная стена из мелкозернистого, плотного кварца, высотой двадцать пять – тридцать футов, тянущаяся примерно с севера на юг, лицом к западу. Она образует фронт длиной почти две мили и исчезает в обоих концах, скрываясь под поверхностью прерии, которая в этих местах немного поднимается и, возможно, покрывает ее еще на много миль в северном и южном направлениях. Понижение уровня хребта в этом месте было вызвано потоком, созданным расположенными на вершине несколькими ручьями, протекающим вблизи стены. Он со временем смыл, унес слой земли и, обнажив стену на протяжении двух миль, теперь струится по совершенно плоской поверхности кварцевой скалы, а потом падает вниз в глубокий бассейн. Оттуда он находит свой путь к Миссури, являясь истоком знаменитого и очень мощного притока, который носит имя Большой Сиу».

Параллельно стене у ее основания располагается полоска плоской прерии шириной примерно полмили, во всех частях которой индейцы добывали красный камень для своих трубок. Для этого им приходилось раскапывать грунт и несколько слоистых пластов красного камня до глубины четырех-пяти футов. По многочисленным остаткам древних и современных раскопок становится очевидно, что это место на протяжении многих веков использовалось для добычи красного камня. А судя по наличию развалин древних фортификационных сооружений и большому числу могил, так же как по существующим традициям, это место издавна считалось святым и регулярно посещалось самыми разными племенами.

Насколько можно судить по разнообразным и нередко слегка противоречивым рассказам об индейском обряде курения, создается впечатление, что каждое племя или – если оно занимает обширную территорию – каждая его изолированная часть обладает мощным инструментом, известным как «ритуальный черенок трубки». Это не что иное, как обычная трубка, только причудливо украшенная и почитаемая дикарями священной. Она может использоваться только по самым торжественным случаям или в переговорах по делам настолько важным, что в нашем понимании они требовали бы санкции кабинета министров и королевской подписи.

Большинство семейств североамериканских индейцев поклоняется определенному «набору» богов. Учитывая многочисленность последних, рассказать о них подробно не представляется возможным, поэтому мы ограничимся только их самыми выдающимися фигурами. Как и во всех мифологических системах, понятие определенного божества обычно связывается с просветительством. Мудрое существо обучает человечество искусству жизни, сельского хозяйства и религии. В американской мифологии есть немало таких богов-героев, и не всегда можно с определенностью сказать, относятся они к мифологии или к истории. Конечно, обстоятельства, сопутствующие концепции некоторых из этих существ, доказывают, что они могут быть только мифологическими персонажами, но, вне всякого сомнения, многие из них первоначально были простыми смертными.

Один из мифологических персонажей – Мичабо, Великий Заяц. Это основное божество алгонкинов. В рассказах старых путешественников его называют повелителем ветра, изобретателем рисуночного письма и даже создателем и покровителем мира. Достав со дна океана песчинку, он сделал из нее остров, который запустил в первобытные водные просторы. Остров быстро вырос, он стал таким огромным, что молодой волк, попавший туда и задумавший его пересечь, умер от старости, так и не закончив путешествие. Считается, что Мичабо создал магическое общество, названное Меда. Его изобретения были весьма многочисленными. Наблюдая, как паук плетет свою паутину, он придумал сети для ловли рыбы. Он дал охотнику много полезных вещей и амулетов для использования в охоте. Осенью, прежде чем погрузиться в зимний сон, он набивает свою огромную трубку и курит, ее дым поднимается в облака и наполняет воздух дымкой индейского лета.

Среди индейцев существует некоторая неопределенность относительно места жительства Мичабо. Одни верят, что он живет на острове на озере Верхнем, другие – что он обитает на айсберге в Северном Ледовитом океане, третьи – что его домом является твердь небесная. Самое распространенное представление заключается в том, что Мичабо живет на востоке, там, где встает солнце, на берегу великой реки по имени Океан, окружающей землю.

Тот факт, что для существа, наделенного такими качествами, было выбрано имя и обличье такого робкого животного, как заяц, представляется в высшей степени любопытным, и вряд ли стоит сомневаться, что первоначально слово, от которого образовалось имя Мичабо, не обозначало «заяц». В действительности корень wab, являющийся первым слогом алгонкинского слова «заяц», также означает «белый», и производными от него являются слова «восток», «рассвет», «свет» и «день». Поскольку слова происходят от одного корня, со временем «заяц» и «рассвет» перепутались, и то из них, которое имеет более материальное, понятное значение, стало именем бога. Мичабо был духом света и в роли рассвета носителем ветров. А в качестве властелина света он был также повелителем молний. Тем не менее он находился в постоянной борьбе со своим отцом Западным Ветром, и в этом противостоянии мы можем видеть каждодневный спор между востоком и западом, светом и тьмой, свойственный многим мифологическим системам.

Современные индейские сказки, касающиеся Мичабо, рисуют его весьма ненадежным духом, злобным фигляром, но в них можно видеть, как ухудшается его характер под воздействием стресса, вызванного современными условиями, обрушившимися на индейское общество. Только в рассказах старых путешественников и миссионеров мы видим его изображение в истинных красках, как великого героя, несущего людям культуру, Властелина дня, несущего людям свет и цивилизацию.

Аналогичный миф есть и у ирокезов. Он повествует о двух братьях, Иоскехе и Тавискароне, или Белом и Темном, близнецах, бабушкой которых была Луна. Когда братья подросли, они начали часто ссориться и в конце концов дошли до драки. Иоскеха взял в качестве оружия рога оленя-самца, а Тавискарон для защиты воспользовался шиповником. Последний оказался несерьезным оружием, и тяжело раненный Тавискарон обратился в бегство. Капли крови, падавшие из его ран, становились кусочками кремня. Позднее Иоскеха построил для себя жилище на востоке и стал отцом человечества и главным божеством ирокезов, убивая монстров, периодически вторгавшихся на землю, наполняя леса дичью, обучая индейцев обрабатывать землю и пользоваться огнем, а также делать другие полезные вещи. Этот миф позже восприняли племена могаука и тускарора.

Мы уже упоминали о созидательном мифе зуньи о туземном божестве по имени Авонавилона. Этот бог является одним из лучших примеров конструктивного аспекта в деятельности высших существ в американской мифологии. В какой-то мере он идентичен солнцу, а судя по ранним упоминаниям о нем, а также по манере, в которой о нем говорят как об архитекторе вселенной, мы можем сделать вывод, что он не входил в тесный контакт с человечеством.

На него похожа Ахсоннутли, верховная богиня индейцев навахо Нью-Мексико, считавшаяся творцом небес и земли. Полагают, что она поместила двенадцать человек в каждой из главных точек, чтобы поддерживать небеса. В некоторых мифах Ахсоннутли обладает качествами, свойственными обоим полам, и именуется Бирюзовым Мужчиной-Женщиной.

Атиус Тирава был великим божеством индейцев пауни. Он также был созидательным божеством и указал пути Солнцу, Луне и звездам. Насколько сегодня известно, он считался всемогущим и неосязаемым, но насколько эта концепция приукрашена влиянием миссионеров, сказать невозможно. Однако в других индейских мифологиях, которые, как нам известно, не были отягощены христианским влиянием, мы находим много ссылок на божества, имеющие те же характеристики, поэтому нет причин полагать, что Атиус Тирава не что иное, чем чисто туземный бог.

Эсогету Эмисси – великий, дающий жизнь бог у племен крик и других мускогов. Его имя обозначает «властелин дыхания». Звук имени представляет собой звук выдоха через рот. Он был богом ветра, и, как и у многих других божеств в американской мифологии, его распоряжение этим элементом климата шло рука об руку с властью над дыханием жизни – одной из форм ветра или воздуха. Дикарь считал ветер великим источником дыхания и жизни. И действительно, во многих языках слова «ветер», «душа» и «дыхание» имеют одинаковое происхождение. Мы находим аналогичную концепцию при описании бога ацтеков Тескатлипока, которого считали первичным источником существования. Об этом можно подробнее прочитать в другой книге автора – «Мифы Мексики и Перу».

У индейцев, населявших западные районы, выдающимся божеством был, как это ни странно, койот. Но если чинуки считали его милосердным, майду и другие калифорнийские племена изображали злобным, лукавым и обладающим разрушительной силой. Кодойанпе – творец майду – открыл мир вместе с Койотом и с его помощью сделал его обитаемым для человечества. Эта божественная пара моделировала людей из маленьких деревянных статуэток, как боги индейцев киче из Центральной Америки в священной книге «Пополь-Вух». Но манекены оказались негодными для их цели, поэтому их превратили в животных. Намерения Кодойанпе были добрые и полезные, а так как дела шли плохо, он сделал вывод, что все зло заключается в Койоте. В этом он был прав и после соответствующих размышлений решил уничтожить Койота. На стороне нарушителя была внушительная армия монстров и злых духов. Но Кодойанпе получил помощь от существа, носящего имя Завоеватель, освободившего вселенную от многих монстров и злых духов, которые могли оказаться враждебными человеку, правда, пока не появившемуся. Сражение длилось довольно долго, но в конце концов благонамеренный Кодойанпе потерпел поражение от Койота. Кодойанпе зарыл много деревянных манекенов, которые вырастают и становятся индейской расой.

Это, конечно, миф дня и ночи, света и тьмы. Кодойанпе – это солнце, дух дня, который после дневной борьбы с силами тьмы спасается на западе. Койот – это дух ночи, представленный животным, ведущим ночной образ жизни, который выбирается из своего логова, когда на землю опускается темнота.

Аналогичную концепцию мы находим в египетской мифологии, где шакалоголовый Анубис проглатывает своего отца Осириса – бога дня, как ночь проглатывает солнце.

Другая версия мифа о Койоте, распространенная в Калифорнии, повествует, что вначале был только безбрежный первобытный океан, на который Кодойанпе и Койот сбросили каноэ. Койот пожелал, чтобы буруны под ними стали песком. В «Текстах чинуков» Боаса сказано: «Койот шел. Он приблизился к воде. Перед ним были только большие волны. Он боялся, что его отнесет далеко, и направился к хвойным деревьям. Он оставался там долгое время. Затем он взял горсть песка, бросил его в прибой и сказал: «Здесь должна быть прерия, а не вода. Будущие поколения будут здесь ходить». Так Клатсоп стал прерией. Прибой стал прерией».