Хочется есть. Мама достала из сумки сухарики.
Она все оглядывается по сторонам, ищет врачей из нашей больницы, которых мы так и не догнали. Врачей почему-то здесь нет.
Зато она вдруг заметила папу – мой папа не жил с нами и, наверное, пришел на Дальник один.
«Янкале, посмотри, вон папа, подойди к нему!» — сказала мне мама.
Я подошел.
Папа увидел меня, обрадовался, поцеловал.
Но тут солдаты стали собирать мужчин на работу.
Один толкнул папу прикладом: «Гайда! Гайда! Работа!», а потом посмотрел на меня, зыркнул так своими глазищами и говорит: «Мальчушку собой. Большая мальчушка!»
Папа отступил от румына и как закричит: «Беги к маме! Слышишь, беги! Скорее – к маме!»
Я побежал…
Быстро так побежал, даже запыхался.
Сел возле мамы на полу ее плаща и почему-то заплакал.
Солдаты стали ходить между могилами и забирать у нас перочинные ножики и другие всякие вещи. Мама тоже сняла с пальца свое колечко.
Стемнело. Я очень хотел спать и положил голову к маме на колени.
Земля была сырой и неровной.
Со всех сторон подбирался холод.
Я спал и не спал. Слышал сквозь сон какие-то крики по-русски и по-румынски. Где-то плакали дети. Где-то строчил пулемет. Где-то, наверное, был пожар, потому что небо было все красное и пахло дымом.
Мужчины, которых увели на работу, обратно уже не вернулись.
Не вернулся и мой папа.
Больше я его никогда не видел, и даже его фотографии у меня нет.
А в ту ночь я, наверное, все-таки заснул, потому что вдруг слышу, мама шепчет мне в самое ухо: «Проснись, Янкале, проснись! Нужно идти!»
Открываю глаза. Вижу: солдаты толкают людей прикладами, орут: «Станд мама луй, репете!» – «Встать, вашу мать, быстро!»
Все вокруг нас поднимаются с земли. Собирают вещи, идут к воротам.
Кто-то спрашивает: «Куда нас гонят?»
Кто-то говорит: «На станцию Дачная».
Люди идут, выходят через ворота на дорогу и сворачивают направо. Мама крепко держит меня за руку. Вдруг она наклоняется ко мне и тихо так говорит: «Янкале, мы должны бежать».
Я не понял. Как бежать? Куда бежать?
Мы идем по краю дороги, вдоль придорожной канавы, очень близко к канаве, и тут мама оглядывается по сторонам и тащит меня за плечи куда-то вниз и…
Мы падаем в канаву…
«Ушибся?» — тихо спрашивает.