Опять перебор?! Ну, точно, как в картах…
Что с ними делать, со всеми «этими жидами»?
Уничтожить их нет никакой возможности – ни во рвах, ни в амбарах места нет.
Да и солдаты устали.
Пока начальство там, генералы Мачич и Трестиореану, прохлаждаются, он тут один должен за всех отдуваться.
Никулеску приказывает оцепить весь район и оставить всю эту жидовскую сволочь здесь – на кладбище – на ночь.
Для предотвращения возможных эксцессов солдаты выудили из толпы немногих бывших там мужчин, увели в ближайшую балку и расстреляли. Затем – еще один необходимый шаг – сбор «холодного оружия» и «драгоценностей».
На этом интерес к жидам испарился, и их оставили в покое.
И наступила ночь.
В эту ночь вряд ли кто-либо из евреев мог уснуть. Эта ночь, освещенная заревом горящих амбаров и наполненная дикими криками сгорающих заживо людей, показалась им удивительно короткой. Слишком короткой.
О чем они думали, наши матери, бабушки, сидя всю эту ночь на могильных плитах? О чем молились? На что надеялись?
С рассветом солдаты подняли евреев с земли, вывели за ворота кладбища и погнали.
В этой толпе шла и Фаничка, держа крепко за руку сына.
От Янкале: Мы бежим с Дальника
Я хорошо помню то утро и двор Еврейской больницы, и большие черные ворота, и много людей. На рукавах у них белые повязки с Красным Крестом.
Они собираются идти «на регистрацию», на Дальник.
И мы должны идти вместе с ними.
Но Дальник, как все здесь говорят, далеко, и бабушке будет тяжело до него дойти, а у тети Цили вообще ноги больные, и она не может ходить.
Поэтому мама побежала к жене доктора Кобозева просить разрешения оставить их ненадолго в больнице, пока мы не вернемся с «регистрации».
Я ждал маму во дворе у ворот, где вся колонна стояла.
Но пока мама бегала к Кобозевой, колонна ушла.
И теперь нам придется ее догонять.
Поэтому мы пошли быстро-быстро.
На тех, кто шел медленно, нападали бандиты. Один раз я даже сам видел, как двое парней вырывали сумку у старенькой бабушки. Бабушка упала и стала кричать: «Люди, люди, помогите! Грабят!»
Но никто ей не стал помогать, и мы не стали, потому что очень спешили, боялись опоздать на «регистрацию».
Но вот наконец мы, кажется, пришли – справа от нас забор и ворота.
У ворот солдаты. Они загоняют нас внутрь.
Что это? Кладбище?
Люди сидят на плитках, на земле. Мы тоже садимся.
Стал накрапывать дождь. Где же эта «регистрация»?