Да и вообще многие сейчас не зевают. Тащат мебель, стулья, посуду, словом все, что попадется под руку…»
Анархию подогревают румынские листовки.
Их розоватые, сброшенные с самолетов листочки виснут на ветках деревьев, покрывают тротуары.
«Гоните комиссаров! – призывает одна. – Комиссары принуждают вас к бессмысленному сопротивлению!»
На другой красуется мерзкая крыса на фоне шестиконечной звезды.
«Бей жидов! – провозглашает листовка. – Жиды, как крысы, поглощают достояние вашего народа!»
Листовки имеют «успех».
Неожиданно с самого дна поднялась черная муть заскорузлой ненависти к евреям.
На Пересыпи группа подонков даже провела демонстрацию под лозунгом: «Бей жидов, спасай Россию!»
Тот же лозунг выкрикивала на углу Садовой и Петра Великого какая-то пьяная баба. По слухам, ее пристрелил боец истребительного батальона.
Слухи… Слухи…
Создается впечатление, что в эти последние дни Одесса верила только слухам и только слухами руководствовалась.
До сдачи осталось 24 часа.
Да, да, счет теперь идет на часы.
И город уже это понял.
Затих. Затаился.
Даже разбой как будто бы прекратился.
Стоят трамваи. Молчит черный раструб репродуктора на Соборке.
Закрыты ворота домов.
Задвинуты ставни.
На улицах ни души.
Но вдруг – в десятом часу утра – неожиданно что-то, как будто бы произошло.
Трудно сказать, что именно, но ворота открылись, и толпы людей бросились в порт. Бóльшую часть этой толпы составляли евреи.
Не имея эвакоталонов, они все же, как видно, надеялись как-то, каким-то образом попасть на уходящие корабли.
На спусках, ведущих к порту, столпотворение – пикапы, газики, грузовики, повозки, лошади, и среди них в этом хаосе люди – с узлами, баулами, чемоданами.
На въезде в затянутый дымовой завесой порт бойцы военной комендатуры расчленяют поток: все имеющие эвакоталоны проходят через ворота, а не имеющие – оттесняются и остаются за баррикадами.
Тысячи женщин, детей, стариков, прижатые к баррикадам, располагаются на изрытой снарядами таможенной площади и… не уходят…
Быть может, не решаются двинуться в обратный путь по запруженным спускам.
Быть может, надеются все же на чудо – пробьются, уговорят, уломают, упросят, заплатят, в конце концов…
Здесь они проведут ночь. Долгую, страшную ночь, полную грохота корабельных батарей и сполохов близких пожаров.