Эта задача, конечно, была самой сложной, и успех ее зависел от удачно подобранной личности шпиона и от «непробиваемости» его «легенды».
И тут надо отдать должное Внешней разведке НКВД – в искусстве подбора шпионов и изобретения «легенды» ей не было равных. Особенно отличалась в этом, кстати, старший лейтенант госбезопасности Эмма Каганова – еврейская жена Павла Судоплатова.
Придуманные ею легенды были самыми разными.
Иногда шпион оставался на покинутой Красной армией территории «в ожидании» немецких освободителей, и сразу же «выражал горячее желание служить Великой Германии». Иногда шпион сдавался в плен и точно так же сразу же «выражал горячее желание».
При этом он всегда был снабжен отлично состряпанными документами, удостоверяющими его «подходящее» происхождение и подтверждающими, что данная личность «пострадала от советской власти». Не лишним было и прекрасное знание немецкого языка, отшлифованного до блеска в разведывательной школе ШОН в Балашихе.
Вспоминает Судоплатов: «Мы знали, что немцы ищут людей, пострадавших от советской власти, и будут стремиться, опираясь на них, создавать свою агентурную сеть и администрацию. Поэтому мы оставляли на оккупированной территории проверенных людей из этой категории. Они становились приманкой для противника и внедрялись, таким образом, в спецслужбы и администрацию…»
Интересно, что почти у каждого из таких шпионов, кроме документов, денег, рации и надежных боевых товарищей были еще и… «оперативные жены».
Эмма Каганова была, кстати, большой мастерицей в создании «оперативных супружеских пар». Мы ведь уже рассказывали вам о Кудре, который по прибытии в Киев устроился на квартире своей «невесты», а теперь вот расскажем о «жене» Лягина.
Что касается Лягина, то, вопреки утверждению Судоплатова, он, конечно, отправился в Николаев не по своей воле – очень уж подходила эта неординарная личность для выполнения задачи, да и «легенда» его очень уж хорошо была «состряпана».
Итак, капитан госбезопасности Виктор Лягин, снабженный документами на имя Виктора Корнева, отправился в Николаев, занял престижный инженерный пост на тамошнем Судостроительном заводе и снял комнату у местной немки – фрау Эммы Дуккарт, вдовы расстрелянного в 1937-м врача-невропатолога.
Все, как вы видите, в соответствии с «принципами и правилами» Внешней разведки НКВД.
Но тут, как говорят, возникло одно непредвиденное обстоятельство – к фрау Дуккарт приехала из Ленинграда дочь, фройлен Магда, желавшая увести свою старенькую маму в тыл.
«Исчезновение» фрау Дуккарт грозило провалом всей операции.
Но Корнев…
Корнев, как говорят, улыбнулся…
Улыбнулся своей завораживающей «лягинской» улыбкой.
Улыбнулся – и всё…
И Магда не только не увезла свою маму – она и сама осталась в Николаеве и стала… ну, кто бы мог подумать?.. Магда стала женой Корнева.
Фиктивной фактически женой, поскольку Виктор Лягин был женат и имел даже двоих детей – дочурку Тату и трехмесячного сыночка.
Мы сказали – «фиктивной»?
А может быть, «оперативной»?
А может быть, и приезд в Николаев красавицы Магды, и встреча ее с инженером Корневым, и его улыбка – все это тоже произошло в соответствии с «принципами и правилами» Внешней разведки НКВД?
Может быть, это старший лейтенант госбезопасности Эмма Каганова расстаралась и организовала Лягину «оперативную жену» – красавицу, профессиональную пианистку и очень смелую женщину?
«Оперативную жену» для Лягина и заодно «оперативную дочку» для фрау Эммы Дуккарт?
Ведь настоящая родная дочь Эммы, насколько мы знаем, давно уже «чалилась» в Караганде, как многие этнические немцы, и служила отличной гарантией того, что ее немецкая «муттер» не вспомнит вдруг, чем она обязана «родной коммунистической партии» и не перейдет на сторону своих братьев по крови.
Среди руин Николаева «семейное гнездо» инженера Корнева было… или, может быть, только казалось?.. островком тепла и уюта. Новая власть предоставила своему любимцу особняк, принадлежавший в прошлом родне фрау Дуккарт, и этот шикарный особняк всегда был полон «гостей».
Столы ломились от деликатесов, а воздух был напоен звуками «Лоэнгрина» – молодая хозяйка любила услаждать «гостей» музыкой Вагнера.
Но душою компании был, конечно, сам Корнев – обаятельный, остроумный, всегда элегантно одетый, он находил ласковое слово для каждого, «не замечая» при этом, как эти, с позволения сказать, «гости» ухлестывают за его красавицей-женой.
Постоянно бывала у Корнева вся местная «знать»: глава гестапо оберштурмфюрер Ганс Санднер, военный комендант генерал-лейтенант Герман Винклер, начальник жандармерии майор Макс Бютнер и даже достопочтенный барон Карл фон Бодеккер.
Всех их, кроме престарелого фон Бодеккера, после войны будут судить на открытом процессе Военного трибунала. Такие Военные трибуналы действовали во многих освобожденных городах в соответствии с Указом Президиума Верховного совета СССР № 39 от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов и изменников родины…»