Только что назначенные префекты 13 новых уездов Транснистрии торопятся выпустить специальные приказы об организации гетто.
О Р Д О Н А Н Т А № 4
Транснистрия, префектура Балтского уезда
3 сентября 1941 года
Мы, колонель Ника Василе, префект Балтского уезда, приказываем:
Создать лагерь в городе Балта…
В течение трех дней все жиды должны переселиться в этот лагерь (гетто), взявши с собой необходимое…
Руководитель жидов Приблуда Шлейм Абрамович является старшиной…
Все жиды обязаны явиться в управление, где получат удостоверения личности, подписанные старшиной и комендантом лагеря, с порядковым номером, который они должны пришить на одежду возле звезды Давида…
За всякое неподчинение, попытку восстаний или терроризм со стороны какого-либо жида все жиды будут наказаны смертью его и других 20 (двадцать).
Префект, колонель, Ника Василе
[Орфография документа сохранена. Перевод наш. Выделено нами. – Авт.
Ancel Jean, Transnistria, 1941–1942: Documents. Tel-Aviv University, 2003.
Депортация жидов в Транснистрию готовилась как военная кампания, недаром же во главе ее стоял военный претор генерал Ион Топор. Каждому местному гетто была назначена дата, определен маршрут, утвержден начальник конвоя и число конвойных.
Основная масса жидов должна была двигаться пешим порядком, но для багажа и неспособных идти пешком были выделены подводы. А вот едой жиды должны были обеспечивать себя сами, покупая ее или выменивая у крестьян.
Но вот наконец подготовка закончена, и 16 сентября 1941-го конвои двинулись к Днестру.
Первый вышел из местечка Вертюжаны под охраной легиона «Сороки».
И если перегон евреев в гетто на территории Бессарабии и Буковины был смерти подобен, то перегон в Транснистрию был самой Смертью.
Осень в тот страшный год была промозглой, и колючие струи дождя беспощадно хлестали по ничем не защищенным людям. Назначенные конвоям маршруты не были проверены, и часто разрушенный мостик, овраг или лес заставляли менять маршрут, добавляя при этом десятки километров пути.
Подводы, предназначенные для стариков, детей и багажа, занимали обычно конвойные, а евреи, все без исключения, шли пешком, таща на себе этот, с позволения сказать, багаж.
В пути остановок почти не делали, зато ночевки в селах затягивались иногда на несколько суток. Жандармы, как водится, не брезговали ни цуйкой, ни местными бабами. Да и в конвое всегда можно было найти для ночной утехи пару визжащих, но весьма недурных жидовочек.
Евреев в крестьянские дома не пускали, и они все эти дни и ночи оставались под открытым небом, на голой земле, под дождем и снегом. Еды не было никакой, и достать ее было негде. Крестьяне даже при всем желании не могли обеспечить едой десятки тысяч человек ни за деньги, ни в обмен на вещи.
Но «интерес» к конвоям у них, конечно, не пропадал.
Некоторые даже выходили навстречу и, дождавшись очередного убийства, снимали одежду с мертвых.
Как показал в 1946-м на процессе румынских военных преступников один из охранников лейтенант Рошкэ, «...на дорогах местные крестьяне ждали конвои, как вороны, в надежде чем-нибудь поживиться… Колонны шли беспорядочно из-за женщин и детей. На стоянке мы убили 120 жидов из первого конвоя. А потом по 120 из трех последующих…»
Но самой большой удачей считалась покупка за несколько лей у жандарма «живого жида». В этом случае его убивали только лишь после того, как раздевали догола, чтобы дырки от пуль не портили одежонку.
Но вот наконец и Днестр.
Десятки тысяч людей скапливаются на западном берегу Днестра.
Здесь они будут неделями ждать переправы.
Снова без крыши над головой, снова без пищи, снова среди непогребенных трупов.