Моделирование состояний человека в гипнозе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рис. 67. Принципиальная схема формирования в гипнозе заданных психических состояний

Первый момент — это торможение реальной афферентации, активных энграмм (участвующих в формировании наличного бодрствующего состояния) и деактуализация реальной мотивации, т. е. затормаживание мотивов, обусловливающих особенности поведения Б данный период бодрствования.

Второй момент, определяющий своеобразие формируемого в гипнозе состояния, предусматривает прямо противоположные цели. На фоне торможения всех ранее перечисленных компонетов психики путем целенаправленного внушения формируется соответствующий комплекс афферентной импульсации, активируются энграммы соответствующих состояний и внушается заданная мотивация. Все эти компоненты составят основу афферентного синтеза и, следовательно, явятся системообразующими факторами, которые будут формировать такую целостную реакцию организма, как специфическое состояние.

Как видно, эта схема (рис. 67) лишена третьего компонента, содержащегося в предыдущей модели, — реального физического воздействия (в данном случае — гравитоимпульсации), которое должно постоянно нейтрализоваться целенаправленным первоначальным внушением.

Как уже отмечалось, очень важно, чтобы формула внушения обеспечивала соответствующую формируемому состоянию активность двигательного анализатора. Только в этом случае может сохраняться адекватность модели. Выраженность психофизиологических реакций повышается в том случае, если пусковая или же обстановочная афферентация основывается не только на второсигнальных воздействиях (словесных внушениях), но подкрепляется и первосигнальными (физическими) раздражителями, входящими в комплекс афферентации, призванной объективировать словесное внушение или же изменить в нужном направлении мотивацию.

Мы считаем, что принципы функционирования рассмотренной схемы формирования заданных состояний являются общими для всех перечисленных ранее видов воздействий в гипнозе, начиная от гипнорелродукции реакций и состояний вплоть до активизации творческих процессов посредством внушения образа талантливой личности. Во всех этих случаях изменяется лишь место приложения первичного доминирующего процесса, обусловленного внушением: он может ограничиваться уровнем анализаторов или же оживлять соответствующие энграммы долговременной памяти в сочетании с необходимыми (сложившимися естественно или под влиянием внушения) психическими установками и мотивацией.

Глава 8

ГИПНОЗ КАК МЕТОД ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ПСИХОФИЗИОЛОГИИ

Изложенные в предыдущих главах материалы с достаточной полнотой показывают, что гипноз является весьма эффективным инструментом в психофизиологических исследованиях. Это хорошо понимали еще в прошлом столетии наши отечественные исследователи В. Я. Данилевский (1852–1939), А. А. Токарский (1859–1901) и в особенности В. М. Бехтерев (1857–1927), который начиная с 80-х годов и до последних дней своей жизни настойчиво пропагандировал необходимость использования гипноза как в лечебных, так и в исследовательских целях.

В. М. Бехтерев (1898, 1902, 1905, 1911) положил начало систематическому изучению психофизиологических механизмов гипноза, а также использовал его как метод моделирования состояний человека для исследования различных психофизиологических реакций. В. М. Бехтерев отмечал, что наступление гипнотического состояния возможно не только в результате психических воздействий, но и вследствие влияния чисто физических агентов, в частности монотонных однообразных внешних раздражений. По его данным, однообразные физические раздражения в соединении со словесным внушением являются наиболее эффективным гипногенным средством. В отличие от Шарко В. М. Бехтерев на основании многочисленных клинических и экспериментальных наблюдений еще в 90-е годы прошлого столетия категорически отрицал патологический характер гипнотического состояния. Он утверждал, что гипноз легче вызывается у здоровых людей, чем у больных. Поэтому, согласно взглядам В. М. Бехтерева, гипноз может быть широко использован не только в терапевтических целях, но и для изучения нервно-психической деятельности человека.

Учение И. П. Павлова о гипнозе и внушении вскрыло материалистическую сущность гипнотических явлений, связав их с процессами условного внутреннего торможения в центральной нервной системе. Многочисленные опыты и наблюдения И. П. Павлова и его сотрудников убедительно свидетельствовали о тождестве процессов внутреннего торможения, сна и гипноза: «…внутреннее торможение и сон — одно и то же, один и тот же процесс»; «…сон есть торможение, распространившееся на большие районы полушария и даже ниже, на средний мозг…»; «В случае же охвата торможением только части коры больших полушарий вы будете иметь частичный сон — состояние, обычно, именуемое гипнозом» [223, т. III, 2, с. 158]. Далее И. П. Павлов отмечает, что «…гипноз — это есть, конечно, тот же сон. По сущности своей он от сна не отличается, а отличается только по частным особенностям, тем, например, что это есть очень медленно наступающий сон, то есть сон, который ограничивается сперва очень маленьким, узким районом, а потом, все расширяясь и расширяясь, доходит до того, наконец, что с больших полушарий доходит до подкорки, оставляя нетронутыми лишь центры дыхания, сердцебиения и т. д., хотя и их в известной мере ослабляет» [223, т. III, 2, с. 413].

Исходя из строго материалистических воззрений И. П. Павлова на сущность и психофизиологические механизмы гипноза, К. И. Платонов (1877–1969) и его ученики провели большую работу по изучению механизмов гипноза и внушения. В частности, была показана возможность посредством слова, т. е. второй сигнальной системы, изменять деятельность органов и различных систем организма. Используя гипноз как метод психофизиологического исследования, К. И. Платонов имел возможность детально изучить физиологические и биохимические реакции организма человека на многие внушенные воздействия и состояния. Эти исследования были обобщены им в монографии «Слово как физиологический и лечебный фактор», выдержавшей три издания (1930, 1957, 1962) и переведенной на многие иностранные языки.

Исходя из учения И. П… Павлова о гипнозе как своеобразной форме сна, И. Б. Вольперт (1966) показал возможность создания в гипнозе экспериментальных моделей сновидений и изучения на их основе нервных механизмов этого сложного психического явления. Однако, несмотря на вековой опыт использования гипноза как экспериментального метода, он, к сожалению, и в настоящее время продолжает недооцениваться в данной роли многими представителями психофизиологии, психологии, педагогики и других смежных областей науки о человеке. Одной из немаловажных причин этого является, в частности, то обстоятельство, что результаты современных исследований нейрофизиологии мозга, психической деятельности человека в целом еще не находят своего отражения в теории гипноза. Поэтому большая живучесть негативных установок по отношению к гипнозу, вызванных более чем вековой давности высказываниями Шарко, продолжает порождать негативизм и сдержанность у определенной части исследователей.

Наш опыт использования гипноза в качестве экспериментального метода дозволяет не только оценить его возможности в этом отношении, но и затронуть некоторые теоретические вопросы, касающиеся психофизиологической сущности гипноза как чрезвычайно сложного и интереснейшего психического явления с учетом новейших исследований в области нейрофизиологии и физиологии высшей нервной деятельности.

1. К вопросу о психофизиологических механизмах гипноза

В предыдущих разделах книги так или иначе затрагивались теоретические вопросы, связанные с психофизиологическими механизмами гипноза, С достаточной полнотой была освещена и сущность гипноза, вытекающая из учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности человека. С этой точки зрения гипноз следует рассматривать как искусственно вызванное сонное торможение. Других теорий, которые бы более или менее успешно могли быть противопоставлены теории Павлова, на сегодняшний день нет. Наоборот, все появившиеся к настоящему времени работы в области нейрофизиологии, нейрохимии, психологии лишь уточняют и конкретизируют функциональные свойства тех мозговых структур, которые ответственны за тонкую регуляцию взаимоотношений процессов возбуждения и торможения и в конечном счете непосредственно представляют собой механизмы гипноза как искусственно вызванного сонного торможения. Далее мы подробно остановимся на них. Здесь же необходимо сделать следующую оговорку. Рассматривая психофизиологические механизмы гипноза, следует различать две стороны вопроса: во-первых, механизм развития гипнотического торможения как такового; во-вторых, механизм реализации словесных внушений в гипнозе, т. е. условия, предпосылки и механизмы, обеспечивающие действенность этих внушений.

Приступая к освещению первой из указанных сторон теории гипноза, следует подчеркнуть, что психофизиологические механизмы, на которых основаны явления гипноза, включают те естественно сложившиеся функциональные системы, которые действуют в процессе повседневной нормальной жизнедеятельности организма. Это значит, что психические явления, составляющие сущность гипноза, основываются не на каких-то чрезвычайных, специфических и необычных для организма воздействиях и условиях, а на естественных, привычных для него и потому совершенно безвредных для здоровья. Механизмы гипноза очень хорошо прослеживаются и в филогенетическом плане. И, пожалуй, именно здесь лучше всего просматривается их приспособительная роль, их физиологическая целесообразность.

Рассмотрим те основные условия и психофизиологические механизмы, участие которых необходимо для формирования гипнотического состояния.

1) Деактивирующее действие монотонных раздражителей. Монотонность воздействий филогенетически связана с однообразием обстановки и, как известно, даже у животных приводит к угашению реакции настораживания, ориентировочных рефлексов. Физиологически действие монотонных раздражителей, вызывая утомление соответствующих сенсорных центральных зон, приводит к развитию в них процессов торможения, которое затем иррадиирует на остальные участки коры. Приемы гипнотизирования, как известно, широко используют эту закономерность: фиксация взора, монотонность речи гипнотизирующего, пассы, ритмичные тепловые воздействия и другие слабые повторяющиеся раздражения приводят к снижению уровня бодрствования, а затем и к развитию разлитого торможения.

2) Реализация чрезвычайно действенного соматопсихического влияния — релаксации (расслабления) мышц. Филогенетически мышечное расслабление призвано готовить нервную систему к отдыху, к переходному состоянию от бодрствования ко сну, от состояния активности к пассивному покою. Гипнология всегда использовала этот принцип.

Детальное исследование влияния психических состояний на тонус скелетных мышц и наоборот было осуществлено Е. Джейкобсоном (Е. Jacobson, 1930, 1964). Изучая методы объективной регистрации эмоциональных состояний, а также электрофизиологические проявления мышечного напряжения, он обнаружил тесную взаимосвязь между эмоциями и мышечным тонусом. При этом для некоторых: эмоций характерны повышение мышечного тонуса с определенной локализацией и сопутствующая вегетативно-сосудистая реакция. Так, например, депрессивные состояния закономерно сопровождаются напряжением дыхательной мускулатуры, а при эмоции страха повышается тонус мышц, связанных с фонацией и артикуляцией, а также затылочных мышц, Джейкобсон пришел к выводу, что психические процессы могут быть объективно измерены и выражены посредством степени мышечного напряжения. В дальнейшем он установил, что неврозы и другие заболевания сопровождаются повышением тонуса скелетных мышц, а это усугубляет состояние больных, приводит к быстрой утомляемости, слабости. В этих случаях, считал он, релаксацию мышц можно использовать как лечебный метод.

В последующих многочисленных исследованиях эта соматопсихическая закономерность была подтверждена и стала одним из важнейших составных элементов аутогенных тренировок (J. Н. Schultz. 1960; Н. Kleinsorge, G. Klumbies, 1962; А. М. Свядощ, А. С. Ромен, 1966; А. Г. Панов с соавт. 1973; и др.) — Нами было отмечено, что лица, плохо входящие в гипнотическое состояние или же совершенно негипнабельные, не могут полностью расслаблять мышцы. Возможно, что их плохая гипнабельность обусловлена именно этой причиной.

3) Восприятие звуковых сигналов во сне — физиологически сложившаяся «сторожевая» роль бодрствующих пунктов коры головного мозга во время сна. Безусловно, формирование раппорта в гипнозе основывается именно на этих естественно сложившихся механизмах высшей нервной деятельности. Раппорт отличается от «сторожевого пункта» в естественном сне лишь условиями его образования, особенностями психологической установки и мотивации гипнотизируемого.

Согласно учению И. П. Павлова, сонное торможение может быть и неполным, частичным как по степени распространения в коре головного мозга, так и по глубине, по уровню проникновения на нижележащие отделы головного мозга. Так, например, у собак в лабораторных условиях, приводящих к развитию у них гипнотического торможения, различная его экстенсивность может проявляться в форме расхождения между секреторными и моторными компонентами условнорефлекторных реакций. При этом вид и запах пищи вызывают обильное отделение слюны, но собака остается стоящей неподвижно и пищи не берет. В данном случае частичный сон выражается в заторможенности двигательной функции при сохранности секреторной.

Частичное распространение торможения и механизм образования «сторожевых пунктов» в естественном сне хорошо объясняются результатами работ Б. Н. Бирмана (1925). У собаки был образован пищевой условный рефлекс на строго определенный звук органной трубы в 256 гц. Звуки иной частоты были строго отдифференцированы в процессе становления условного рефлекса. Под влиянием длительного дифференцировочного торможения собака глубоко засыпала, не реагируя на все другие органные звуки. Но при звуке трубы с частотой 256 гц она просыпалась и брала пищу. Таким образом, сформировался бодрствующий участок коры мозга, названный И. П. Павловым «сторожевым пунктом».

Положительно индуцируясь под влиянием тормозного состояния окружающих участков коры мозга («под влиянием натиска торможения», по выражению И. П. Павлова), такой «сторожевой пункт» находится в состоянии повышенной возбудимости, что обеспечивает поддержание через него связи с внешним миром. Подобным же образом спящее животное способно реагировать на те звуки, которые в его онтогенезе сигнализируют о приближении возможной опасности. Так, например, В. Н. Сперанский (1924) описывает наблюдения за поведением отдыхающего стада. Сон стада охраняется бодрствующим животным, чутко реагирующим на все сигналы возможной опасности. При этом, если такое животное издает особый звук, стадо тотчас же пробуждается и обращается в бегство. Все же другие звуки и шорохи, даже весьма громкие, спящего стада не тревожат. Известны многочисленные примеры аналогичных явлений и в жизни человека. Глубоко утомленная спящая мать немедленно просыпается от малейшего звука, издаваемого ребенком, но не реагирует на все остальные. Городской житель ежедневно просыпается от сравнительно слабого звука будильника, но, как правило, игнорирует достаточно интенсивную звуковую «нагрузку», создаваемую автомобильным движением, и т. п. Именно в связи с подобными явлениями И. П. Павлов отмечал, что «парциальный сон постоянно участвует в бодром состоянии животного и именно в тончайших соотношениях его с внешним миром» [223, т. III, 1, с. 357].

Методика гипнотизирования полностью использует эту особенность высшей нервной деятельности человека. Управление частичным сном (торможением) и возможность при определенных условиях словесных коммуникационных взаимоотношений со спящим человеком основаны на нормальных психофизиологических функциях естественного сна.

4) Филогенетически закрепившаяся охранительная роль внушаемости. В этой роли внушаемость выступает в тех случаях, когда нервная система человека оказывается ослабленной какими-либо чрезвычайными воздействиями: болезнью, глубоким горем, страхом перед угрозой опасности, трудностью выбора в сложной ситуации, сильным физическим утомлением и т. п. Эта состояния, снижая тонус коры головного мозга, очень часто приводят к развитию парадоксальной фазы («фазы внушения», по И. П. Павлову), в которой «сильные раздражения реального мира уступают место слабым раздражениям, идущим от слов гипнотизера» (1951, с. 282). Характерно, что при этом в большинстве случаев «гипнотизером» оказывается другой человек, к которому обращаются за сочувствием, советом, помощью и который, безусловно, не подозревает о той роли, которую он играет в данный момент. Так или иначе, но во всех перечисленных состояниях внушающее действие слов бывает очень высоким. И поэтому человек, охваченный горем, всегда шел к другому человеку, и тот считал своим долгом помочь ему словом утешения, сочувствием и советом.

Поскольку в данном случае мы затронули роль слова, речи вообще в формировании психических состояний человека, следует коротко напомнить о психофизиологической сущности речи как специфического раздражителя для людей.

Вполне законченное представление о психофизиологических механизмах воздействия путем словесного внушения на протекающие в организме процессы было получено лишь в результате работ И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. Именно на основании этих работ удалось найти объяснение тому, каким образом слово одного человека может оказывать влияние на процессы высшей нервной деятельности другого человека, каков механизм внушения, самовнушения, внушаемости и какова их роль в жизни человека, в патогенезе и терапии некоторых заболеваний.

И. П. Павлов показал, что вторая сигнальная система действительности (слово, речь во всех ее формах), присущая только человеку, отражает его социальную и трудовую сущность и является многообъемлющим условным, раздражителем, основой сложной системы «межлюдской сигнализации». Условные реакции второй сигнальной системы образуются на материальной основе первой сигнальной системы. При этом вторая сигнальная система, в свою очередь, воздействует на первую сигнальную систему и на подкорку, «во-первых, своим торможением, которое у нее так развито и которое отсутствует или почти отсутствует в подкорке (и которое меньше развито, надо думать, в первой сигнальной системе); во-вторых, она действует и своей положительной деятельностью — законом индукции» [224, т. III, с. 10].