Моделирование состояний человека в гипнозе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Динамическое участие памяти (энграмм) в афферентном синтезе строится таким образом, что извлечение прошлого опыта из памяти происходит по той же нейрохимической трассе, по которой этот опыт был зафиксирован в момент его приобретения [12, с. 45]. На фоне заторможенной реальной импульсации активированные энграммы приобретают доминирующую роль в процессе формирования акцептора результатов действия и эфферентной программы самого действия в изменившихся условиях «внешней среды». Таким образом, при формировании психических моделей гиповесомости и невесомости происходит целенаправленное изменение обстановочной и пусковой афферентации с участием избирательных энграмм долговременной памяти.

Во-вторых, в зависимости от целей и характера эксперимента вносится соответствующая коррекция в сферу мотивации и психических установок испытуемого, что очень важно для формирования стадии реализации новой эфферентной программы, когда происходит соответствующая подготовка висцеральных систем и двигательного анализатора. Разумеется, и сама программа действия ориентирована в большей степени на внушенную мотивацию деятельности.

Как показали результаты специальных экспериментов, подготовка внутренней среды организма начинается со снижения тонуса антигравитационных и локомоторных мышц. Изучение ортостатических реакций при внушения ряда различных психических состояний говорит о том, что наиболее выраженные функциональные изменения гемодинамики наступают при формировании психической модели гиповесомости. Внушение же только общей мышечной релаксации без «уменьшения» веса тела не дает того же гемодивамического эффекта при ортостатических нагрузках. Следовательно, есть основания полагать, что в тех функциональных перестройках, которые имеют место в организме при репродуктивных внушениях гиповесомости, ведущая роль принадлежит снижению тонуса системы антигравитационных мышц. Отмеченные в этих экспериментах своеообразное перераспределение тонуса локомоторных мышц при движениях и его резкое снижение в покое, по-видимому, имеют уже вторичный характер. Это допущение обосновывается чрезвычайно важной ролью проприоцептивной импульсации, поступающей от системы антигравитационных мышц и сигнализирующей о положении тела во внешнем силовом поле.

Филогенетически закреплено, что любое изменение в системе антигравитационных мышц мгновенно сказывается на состоянии локомоторных мышц, так как без учета положения тела во внешнем силовом поле эффективность целенаправленных движений может быть сведена к нулю, «Очевидно, — писал Н. А. Бернштейн, — если по каким-либо причинам проприоцептивная афферентация (в широком смысле) выключена, то центральная нервная система не будет располагать ни указанными, ни другими эквивалентными им данными для выбора того или другого из возможных решений дифференциального уравнения. Отсюда вместо приспособительно видоизменяемых последований импульсов, которые посылаются ею в норме и дают при циклических движениях чеканно одинаковые циклы, центральная нервная система будет раз за разом посылать на первферию стереотипные, одинаковые цепочки импульсов, не ведая, с какими ситуациями они там столкнутся. В результате… одинаковые серин импульсов приведут к резко непохожим один на другой циклам движения» [30, с. 94–95].

Реализация эфферентной программы прн формировании психической моделн гиповесомости, как показали эксперименты, наряду с ограничением проприоцептивной импульсации затрагивает и функцию отолитового аппарата, понижая его чувствительность. Об этом свидетельствуют не только данные плавтографии, биомеханического анализа тестовых движений и др., но и субъективный отчет испытуемых. Очень характерно, например, что в десятисуточном эксперименте с постгипнотической реализацией внушенной гиповесомости («вес тела около 5 кг») испытуемые в свободное время развлекались тем, что прыгали с полки, предназначенной для отдыха (с высоты 1,5 м), на под сурдокамеры. При этом большое удовольствие доставляли им необычные ощущения, которые они испытывали, не чувствуя толчка в момент соприкосновения стоп с жестким полом сурдокамеры. В трехсуточном эксперименте с аналогичной программой один из испытуемых в состоянии внушенной гиповесомости по этой же причине в течение полутора часов спал на спине с поднятыми вверх ногами и руками. После пробуждения он заявил, что ему «совершенно безразлично, в каком положении спать».

Понятно, что все описанные изменения не могут не отражаться на состоянии гемодинамики и уровне основного обмена. Выраженная лабильность сердечно-сосудистых реакций в период адаптации к состоянию «гиповесомости» и резкое снижение частоты пульса в покое (особенно во сне) в последующие дни, как правило, сопровождаются соответствующими колебаниями основного обмена. Специфические изменения формулы крови, изменения водно-солевого и азотцстото обмена при длительном пребывании в состоянии внушенной гиповесомости свидетельствуют о том, что в данном случае мы имеем дело с системным реагированием организма, а не с одним лишь психическим феноменом, не с игрой воображения испытуемого.

Вместе с тем, говоря о функциональной перестройке систем организма в состоянии внушенной гиповесомости, мы не имеем права утверждать, что реально воспринимаемые физические воздействия гравитации полностью игнорируются организмом. На приведенной нами схеме (рис. 66) показано, что эфферентная программа действия предусматривает некоторые компенсаторные механизмы, которые вносят определенные поправки в подготовку внутренней среды, учитывая реальную проприоцентивную импульсацию. Следовательно, те функциональные сдвиги, которые наблюдаются в состоянии внушенной гиповесомости, являются некоторым суммарным эффектом внушенных и реальных воздействий, причем реальные воздействия являются подпороговыми по отношению к сознанию. При определенных же условиях, о которых будет сказано далее, действенность активируемых энграмм и внушенной афферентации, как показывают экспериментальные данные, оказывается преобладающей.

Эфферентная программа действия наряду с блоком подготовки внутренней среды, как показано на схеме, предусматривает и блок подготовки параметров функционирования двигательного анализатора. Этот блок учитывает как внушенную, так и реальную проприоцептивную импульсацию (на подпороговом уровне). Именно здесь формируются те окончательные биомеханические условия, которые компенсируют при двигательной активности «субъективно вычитаемый вес тела», что проявляется на миограмме как усиление электрофизиологической импульсации сгибателей при осуществлении движений. В данном случае речь идет о «вспомогательной системе», обеспечивающей постоянную и полную управляемость периферией со стороны центра (Н. А. Бернштейн, 1966).

Выполнение даже привычной целенаправленной деятельности в этих условиях, безусловно, будет протекать на фоне нового, необычного состояния двигательного анализатора. Экспериментально установлено, что многие выработанные до этого двигательные навыки претерпевают обратное развитие, столкнувшись с новыми параметрами биомеханических условий, которые «запрограммированы» через вторую сигнальную систему и заложены в акцепторе результатов действия. При этом, чем сложнее сенсомоторный навык, тем труднее он реализуется в новых условиях, тем больше времени требуется для его полного восстановления в «гиповесомости». В то же время простые двигательные реакции, даже если они включены в систему интеллектуализированной деятельности (передача радиограмм на телеграфном ключе), в состоянии «гиповесомости» могут сразу же облегчаться. Испытуемые часто отмечают, что «рука стала легче и послушнее».

Адаптационный период для сложнокоординированной деятельности оператора, а также для его вегетативных функций может быть различным. Следует отметить, что его длительность определяется психологической установкой испытуемого на весь период эксперимента, а по отношению к двигательной деятельности — сложностью тех сенсомоторных навыков, которые необходимо реализовать в новых условиях, и степенью их первоначальной деструкции под влиянием «гиповесомости».

Именно в этот период хорошо заметна важная особенность функционирования аппарата управления движениями, который, как писал Н. А. Бернштейн, «проявляет две различные координационные тактики: по отношению к второстепенным <и техническим рассогласованиям и помехам он действуем реактивно-приспособительно, не боясь вариативности, но отношению же к программно существенным сторонам управления бьется за требуемый результат во что бы то ни стало, активно преодолевая препятствия и, если нужно, перепрограммируясь на ходу» [30, с. 317]. В этих условиях появляется избыточная афферентная импульсация, поступающая от двигательного анализатора в периоды его активности к акцептору результатов действия, где происходит согласование программируемых действий с наличными. И только в том случае, если это согласование имеет место, можно утверждать, что двигательный анализатор полностью адаптирован к новым условиям «внешней среды». Реальная афферентная импульсация на данном этапе не включается в афферентный синтез, так как она полностью и систематически затормаживается комплексом внушенных воздействий где-то на уровне акцептора результатов действия и не отражается в сознании испытуемого (рис. 66). Это убедительно подтверждается данными, подученными во многих длительных экспериментах с внушением непрерывной гиповесомости.

Как видно на схеме (рис. 66), психическая модель гиповесомости предусматривает, кроме внушенных воздействий (черные стрелки), и проявления остаточной реальной импульсации и мотивации (белые стрелки). Безусловно, реальная импульсация в этом случае затормаживается, и на сознательном уровне она не включается в процесс афферентного синтеза. Эффективность модели определяется некоторым средним значением внушенных и действующих реально раздражителей (серые стрелки). Схема отражает и еще одну существенную особенность модели, которая состоит в том, что реальная импульсация подвергается систематическому затормаживанию, тогда как импульсация, сигнализирующая о внушенных воздействиях, постоянно находится под стимулирующим влиянием активированных энграмм «гиповесомости» и соответствующей мотивации. В результате происходит соответствующая автостабилизация системы, которая с течением времени приводит к постепенному «дооформлению» модели. И действительно, в длительных экспериментах испытуемые отмечали, что состояние «гиповесомости» с каждым днем становилось все более выраженным, «законченным», органичным и стабилизировалось примерно к третьим — пятым суткам. К этому времени происходила и стабилизация вегетативных показателей, что свидетельствовало о развитии адаптационных процессов.

В период установившейся адаптации к ощущениям пониженной весомости тела простые двигательные навыки могут восстановиться полностью, а навыки, включающие элементарные двигательные реакции, как правило, осуществляются даже в более высоком темпе, чем в фоновых исследованиях. Сложные же виды сенсомоторных движений, включающие элементы экстраполяции (антиципации, по Н. А. Бернштейну), восстанавливаются только к десятым суткам.

Адаптация к внушенной гиповесомости тела затрагивает не только функции двигательного анализатора, но и все висцеро-вегетативные системы организма, которые, как показали результаты опытов, также претерпевают глубокие функциональные перестройки, вызванные в основном целенаправленно «программируемыми» (внушенными), а не реальными физическими условиями.

Следует сказать, что в данном случае процесс адаптации протекает по естественным закономерностям, проявляющимся и в реальных условиях, а именно на основе «управляющей функции» долговременной памяти (Н. П. Бехтерева, 1975). Несомненно, что процесс адаптации к реальной невесомости в длительных космических полетах основан на временно продолжающейся активизации энграмм долговременной памяти с запечатленным опытом функционирования организма в условиях нормальной весомости (1 g).

В этом случав двигательные и висцеро-вегетатавные функции организма формируются как под влиянием новых условий существования (невесомости), так и под влиянием еще активных энграмм с опытом функционирования в условиях земного тяготения. Результат взаимодействия этих функций представляет собой нечто среднее из двух составляющих. И лишь по мере того, как активность указанных энграмм падает, наступает адаптация к условиям невесомости. С данной точки зрения управление процессами адаптации в широком понимании этого слова должно быть связано с управлением активностью соответствующих энграмм долговременной памяти. Возможность реальной постановки вопроса в таком плане допускается экспериментальными достижениями современной нейрофизиологии. «В ассоциативных ядрах зрительного бугра, — пишет Н. П. Бехтерева, — выделен биоэлектрический феномен (появление пачек импульсов определенной формы), который по условиям возникновения может рассматриваться как биоэлектрическое выражение активации энграммы долгосрочной памяти. В исследованиях человека обнаружен структурно-функциональный аппарат модуляции и оптимизации краткосрочной памяти и показана возможность срочного формирования матриц долгосрочной памяти» [39, с. 34].

Таким образом, процессы оперативной адаптации к условиям невесомости должны основываться на устранении рассогласования между степенью активности энграмм привычных состояний и интенсивностью афферентации, продуцируемой новыми условиями среды. В этом случае можно предусматривать торможение наличной афферентации и стабильное активирование «энграмм весомости» на заданный период времени или же, наоборот, срочную деактивацию энграмм, так как их активность препятствует быстрому развитию состояния адаптированности. Надо полагать, что метод вмешательства в адаптационный процесс будет определяться конкретными задачами и сроками пребывания в условиях невесомости.

Как уже отмечалось, после «снятия» гиповесомости, т. е. после повторного погружения испытуемого в гипноз н «возвращения» ему собственного веса тела, развивается ярко выраженное состояние реадаптации. Механизм его состоит в том, что не воспринимавшаяся ранее заторможенная часть афферентной импульсации, вновь резко включившись в систему афферентного синтеза (отразившись в сознании), оказывается для организма избыточной во всех отношениях. Другими словами, организм в это время испытывает нечто вроде «гравитационного удара», отражающегося на всех его функциях. Как следует из данных, полученных в космических полетах, реадаптационные дисфункции организма оказывались выражены тем больше, чем длительнее было пребывание в условиях невесомости. В наших экспериментах отношение длительности периодов невесомости и реадаптации можно характеризовать примерно как 3:1. После трехсуточных экспериментов период реадаптации продолжался в течение суток, после пятисуточных — двое, после десятисуточных и тридцатисуточных — соответственно четыре и двенадцать суток. При этом наблюдались те же явления (несколько меньшей интенсивности), которые свойственны для периода реадаптации, наступающего после пребывания в условиях реальной невесомости в космических полетах.

Материалы наших экспериментов показывают возможность регуляции также и реадаптационных процессов. Эта регуляция должна быть направлена на управление избыточным притоком афферентной импульсации после длительного действия невесомости. Идеальным способом «дозирования» афферентации, поступающей с гравитационного анализатора, мог бы быть медикаментозный, если бы удалось создать препарат со строго заданными свойствами-и направленностью действия, способный затормаживать лишь импульсацию, поступающую от гравиторецепторов. В этом случае можно было бы целенаправленно регулировать — соответствующий сенсорный приток, ограничивая его в большей степени в первый период реадаптации, постепенно повышая интенсивность, а затем и восстанавливая его полностью к концу реадаптации. Пока же подобного фармакологического препарата не существует, имеется лишь одно средство, обладающее такими возможностями, — гипнорегуляция сенсорного притока, позволяющая создавать «щадящий афферентный режим» в период реадаптации. Метод квантифицированной гипнорепродукции, описанный в главе II, показывает принципиальную возможность его использования в этих целях. Необходимы, однако, предварительные исследований, прежде чем можно будет говорить о его непосредственной практической значимости.

Приведенная ранее схема формирования в гипнозе субъективной модели гиповесомости хорошо объясняет и те условия, при которых действенность модели будет неэффективной или же ее эффект окажется максимальным.

Как следует из схемы, малоэффективной эта модель будет в тех случаях, когда моделирование проводится в недостаточно глубоких стадиях гипноза. При этом постгипнотическая реализация внушения со временем ослабевает под натиском постепенно «просачивающейся» в сферу афферентного синтеза реальной импульсации, и тогда тело человека «тяжелеет», как это и наблюдалось у одного из испытуемых в пятисуточном эксперименте. Активированные в гипнозе энграммы гиповесомости снижали свою действенность, как правило, во время ночного сна, когда естественное разлитое торможение, очевидно, снижало и степень активности сформированного в гипнозе постоянного очага возбуждения, генерирующего субъективное ощущение невесомости тела и формирующего соответственный комплекс вегетосоматических проявлений. Повторными внушениями в гипнозе удавалось купировать «увеличение веса тела» и добиваться исходного состояния «гиповесомости» («вес тела около 5 кг»).

В тех же случаях, когда моделирование осуществляется в глубоких стадиях гипноза (III₃ стадия, по К. И. Платонову), эффект постгипнотической реализации бывает очень стойким и не ослабевает со временем, а, наоборот, постепенно закрепляется. Нередко для того, чтобы его устранить, приходилось «возвращать» собственный вес повторными внушениями в гипнозе.

Физиологическая активность данной модели должна быть низкой и при интенсивной общей двигательной активности исиытуеемого в эксперименте. В этом случае сильно проявляется действие повышенного тонуса разгибателей, характерного для движений в состоянии внушенной гиновесомости.

Максимальной эффективности модели, согласно предлагаемой схеме, следует ожидать, во-первых, в условиях, когда реальная афферентная импульсация сводится к минимуму, т. е. при строгой гипокинезии испытуемого. Сочетание внушения и гипокинезии должно привести к максимальному проявлению вегето-висцерального и биохимического эффекта действенности модели.

Эффективность модели может значительно повышаться, во-вторых, при создании сильных и прочно запечатленных энграмм гиповесомости или невесомости. Для этого необходим реальный облет испытателей в самолете-лаборатории по параболе Кеплера. Именно такому воздействию подвергались наши испытуемые, у которых затем формировалась психическая модель невесомости на постгипнотический период, равный тридцати суткам. В этом случае посредством целенаправленного внушения активизируются уже не случайно приобретенные энграммы невесомости тела, а специально сформированные сильные следовые реакции на соответствующие условия.

Изложенные теоретические принципы формирования психической модели гиповесомости, с учетом опыта экспериментального моделирования в многосуточных экспериментах, позволяют использовать эту модель для детального исследования процессов адаптации и реадаптации организма к различным воздействием гравитации. Уже сейчас можно уверенно утверждать, что постгипнотическая реализация внушенной гиповесомости тела может сохраняться в экспериментальных условиях не только тридцать суток, но и несколько месяцев беспрерывно, не принося для здоровья испытуемых большего ущерба, чем реальное воздействие гиповесомости, и, в частности, не сказываясь отрицательно на состоянии их психической сферы.

Многое, о чем говорилось применительно к принципам формирования психических моделей гиповесомости и невесомости, относится и к особенностям моделирования с помощью гипноза других психических состояний, в том числе и эмоционального стресса, вызываемого различного рода мотивациями. Однако есть и существенное различие в особенностях функционирования этих двух групп моделей.

Психическая модель гиповесомости и невесомости постоянно испытывает воздействие реальной афферентации, вызываемой гравитационным фактором (гравитоафферентации), и потому должна включать в себя механизмы систематического затормаживания этой афферентации. Физиологическая эффективность такой модели представляет собой нечто среднее между внушаемым состоянием и реальным воздействием сил гравитации на организм. Снижая уровень действия этих сил (ограничивая объем локомоторных реакций), мы тем самым повышаем действенность модели.

Модели же психических состояний лишены этой физиологической противоречивости, и, следовательно, их действие оказывается более однозначным и непосредственным (рис. 67). Формирование в гипнозе заданных психических состояний, обусловленных психогенными факторами, включает лишь два момента.