— Итак, родная, что же у тебя случилось? — спросил Акено. — Нечасто тебя плачущей можно увидеть.
И она рассказала. Шмыгая носом, запинаясь, краснея, выложила отцу все. Почти все.
— И что тебе дед за это пообещал? — покачал он головой, когда дочь замолчала.
— Ну… — отвернулась Мизуки. — Тут такое дело…
— Да-да, внимательно тебя слушаю, — заинтересовался наследник клана.
— Он сказал, — пробубнила дочь в сторону, — что когда Синдзи окажется в нашем клане, он… он будет моим, — совсем засмущалась девушка.
— Что? Дочь, ты что, влюбилась в Сина?
— Да нет, пап, — отмахнулась Мизуки. — Ничего такого. Но это же Синдзи! — воскликнула она. — А так, он будет моим Синдзи… — заелозила она в кресле.
— Он для тебя вещь, что ли? — вздохнул, в который уже раз за сегодня, Акено.
— Конечно нет! — возмутилась в ответ дочь. — Просто… ну… это… круто же…
— Ох, Мизуки, — потер лоб мужчина, — какая же ты все-таки пигалица. Шестнадцать лет уже, а размышляешь категориями маленькой девочки.
— И что теперь? — вновь зашмыгала носом означенная девочка. — Мы же теперь с ним поссоримся. Я теперь как Шина буду?
— Нет, — хмыкнул Акено, — до сестры тебе далеко. Ладно, ситуацию я понял. Можешь не волноваться, с этим мы как-нибудь разберемся, невелика беда. С Сином я поговорю, а ты… знаешь, проблема довольно просто решается… — потер он подбородок. — Даже в плюс можно выйти… — пробормотал себе под нос мужчина. — Когда я поговорю с Синдзи, дам тебе отмашку. Ты же должна будешь пригласить к нам его друзей. Можно тех же самых, можно еще кого-нибудь. Только не забудь упомянуть при этом… что-нибудь вроде «опять приглашаю». Понимаешь? Именно ты вновь приглашаешь к нам гостей. Только проследи, чтобы там были не только Охаяси.
— Сделаю! — воодушевилась Мизуки. — А именно к нам или к Синдзи?
— Э-э… в квартал, — ответил Акено. — Неуверен, что они вот так запросто согласятся посетить наш дом. Так что к Синдзи.
— А он согласится? — задала очередной вопрос девушка. — Син может и упереться.
— Не упрется, — усмехнулся Акено. — Парень он умный, поймет, кому это больше всех надо. Уж я позабочусь об этом. Главное, не говори ему про деда. Это только твоя ошибка, по недомыслию. Поняла?
— Мизуки глупая и рыжая. Плохая Мизуки.
На следующий день, изображая общее недомогание, что мне легко давалось еще со времен школы, когда я пытался от нее отмазаться перед матерью, я зашел к Кояма. Дождался, когда младшие уйдут в школу, и зашел:
— Всем приве-е-е… — начал я с порога. Надо же было хоть что-то сказать. — О, здравствуйте, — кивнул я служанке. — Не подскажете, где Кагами-сан?
— Прошу, Сакурай-сан, — указала она рукой вглубь дома, не забыв поклониться, — я провожу вас.
Нашлась Кагами в одной из гостиных, если по-домашнему — «в комнате с теликом». Она тут одна такая. Шла служанка как-то уж слишком… степенно, явно чтобы другая успела предупредить хозяйку.
— Здрасте, Кагами-сан, — улыбнулся я. — Если и дальше продолжите хорошеть день ото дня, Акено-сану придется запереть вас здесь навечно, чтобы не украли ненароком.
— Ох, Синдзи, — покачала она головой улыбаясь. — Присаживайся, — похлопала по дивану рядом с собой. — Слышала, ты опять подрался?
— «Драка» — звучит слишком по-дворовому, — сел я рядом. — Предпочитаю — вышел на спарринг и уступил.
— «Уступил» — слишком благородно по сравнению с тем, что с тобой сотворили, — поджала губы женщина. — Дай я тебя обниму.
Мм? Что за нежности?
— Ну что вы, Кагами-сан, — изобразил я смущение, — не все так страшно.
— Как ни странно, — отстранилась она от меня.
Ой. Для сильно побитого парня я даже не напрягся, когда она занялась обнимашками. А должен был. Хитрая какая.