Сказки Белой Горы. Часть III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Забирай банку с селёдкой, а в придачу, возьми вот фантик от шоколадной конфеты — отличная закладка для книги получится.

И Валера покинул компанию в сомнении: «Уйти с оскорблённым видом, или с довольным?»

Юра уселся на Кучакову кровать и спросил с хитринкой:

— Кто тебя научил в икре разбираться? Не иначе ты мой склад посещал. Но не помню я тебя.

Кучак не сробел:

— Да я этих баз снабжения и складов так напосещался, что мутит меня от них. А по рыбной части — спасибо Астраханской губернии, там меня просветили.

Мы предложили экс кладовщику выпить чай в нашей весёлой компании. Тот суетливо засобирался:

— Сейчас, погодите, принесу что-нибудь посерьёзнее.

А! — оживился Кучак, — за зажратками и зажорками побежал? Ну неси, коли так.

Разумеется, рыбацкий знаток, как обычно, напутал — у славян, кондитерские изделия назывались заедки, но дух слова он передал точно.

Через пять минут Юра, держа горячий бокал в руке, ностальгически вспоминал:

— В советские времена со мной каждый туляк мечтал завести дружбу или, хотя бы, знакомство, даже шапочное. Это вам не шутка — заведующий складом на продовольственной базе, да не просто базе, а ОРСовской. И деньги, и блат в любых конторах. Гаишники честь отдавали, когда мимо проезжал, а я, признаться, трезвым за руль не садился. Шушеры вокруг — немеряно. Архитекторы, музыканты, журналисты, спортсмены, чиновники всех мастей. Помню, крутился у нас скандальный художник. Его приманила Нинка-кладовщица, было у них что-то, по всей видимости, между собой. Тот объявлял себя гением и говорил, что через пятьдесят лет его картины не будут иметь цены, а музеи встанут в очередь за его карандашными набросками… Нинку скоро уволили — она налево спулила 200 кг сливочного масла и полтонны колбасы — краковской и одесской, а хмырь её остался отираться на базе. Хотел я его турнуть, да он картинами стал расплачиваться. Ну, думаю, вдруг и вправду его мазня миллионы будет стоить? Тридцать пять лет прошло, а у меня девять холстов дома хранятся. Всё жду…

Попили чай с кексами и рулетом. Кучак мелко захихикал. Мы озадаченно на него уставились. Седоволосый мудрец нас успокоил:

— Не удивляйтесь, я тоже вспомнил художественную историю. Шли последние месяцы правления Андропова, аккурат после сбитого Боинга. Мы аферистничали в Люберецком, Балашихинском и Раменском районах, продавали содержимое полей аэрации близ Некрасовки дачникам, выдавая за сапропель. Заказы сыпались отовсюду и при всём желании, как бы сейчас сказали, больше десяти процентов потребностей рынка, обеспечить мы не могли.

Юра, с лёгкой брезгливостью спросил:

— Что, товара не хватало?

— Дерьма этого было в избытке — логистика подводила. Местные — люди совестливые, они такими делами не занимались — им тут жить, а мы пришлые чужаки, нас местные проблемы не волнуют. Мы в командировке, машин — всего три, да ещё экскаватор надо найти, да плюс собственно работа (нас не для этого послали, а для перевозки бетона и раствора). В общем выстроилась огромная очередь. Мы насвистели, что идёт очистка шатурских водоёмов, а лопушистые люди, особенно в ту пору давок и очередей, клюнули, да так, что у нас троих крыша поехала от перспектив…, сваливаю я как-то в Хрипани полный кузов дефицитного товара на своём МАЗе, тонн семь, не меньше, едва было не застрял. Машина-то хорошая, но для асфальта, а где чуть-чуть грязь — пиши пропало… Тут подъезжает жигулёнок— шестёрка, машина по тем временам новейшая, и выходит из неё чернявое создание, представляется Диной Семеновной Липской и, требует на этом основании немедленно доставить ей на дачу в соседнее Кратово ценнейший продукт. Я даже ошалел от наглости, потом от страха: «Кто эта рослая лощеная дама?» Потом быстро сообразил: раз просит, значит не милиция и не прокуратура. На вид — под тридцать, глазищи — во! ростом повыше меня значительно, бёдра, грудь — всё на месте, фигуру плотно облегает брючный костюм вида не нашенского…

У Юры лицо заиграло эмоциями, даже нос заходил из стороны в сторону:

— Ну как девка-то, сильна в койке?

— Да погоди ты, не о том речь.

— Как не о том? Раз баба в рассказе появилась — значит дело идёт к тому.

— Речь о дерьме человечьем, которое она просит, не догадываясь правда о том.

Юра обеими ладонями ударил по коленкам:

— Тьфу, на самом интересном месте нагадил, а я уши сижу вострю.

— Тебе говорю — погоди, после об этом.

— Хорошо, хорошо — слушаю.

Кучак неторопливо поковырялся обломленной спичкой в ухе, для верности ещё пошурудил там мизинцем, нагнетая наш интерес и продолжил:

— Я ей толкую, что в очередь необходимо вставать за месяц до привоза и то не факт, что получится. Она слышать ничего не желает. Я ей и так и этак, извиняйте мол… Ну, прилипла. Мне сначала послышалось, что фамилия у неё не Липская, а Липкая. В итоге она хохочет, говорит, как правильно произносится её фамилия, заявляет, что работает в ВКШ методистом, приглашает к себе в гости и обещает познакомить с будущей звездой живописи Властилиной Мазильской. ВКШ — это знаменитая Высшая Комсомольская Школа в Вишняках — все олигархи нынешние оттуда повылазили. Сама из семьи потомственных большевиков. Родители остались жить в Лялином переулке, недалеко от Курского вокзала, а ей обломилась квартира на окраине, в новом доме близ площади Кабрала, почти рядом с местом работы… В общем договорились… Везет она меня к художнице, но самое интересное — в Некрасовку.

Тут его прервал Юра:

Стой, погоди! Какая художница, ты у методихи-то дома был?