Шумно изумлённо выдохнув, прошла и плюхнулась на кровать, сжавшись в тёплой ткани халата и во все глаза глядя на неестественно прямую спину боевого мага.
Айшаэ́ра перестала существовать двести семьдесят лет назад. В своих магических исследованиях она дошла до предела, который не был готов принять весь остальной мир, из-за чего случилась жестокая война. Там много чего произошло, но важно вот что: Айшаэра пала, айшаэрская магия под запретом во всём мире, все упоминания о ней были уничтожены, а последователи — казнены без суда.
Айшаэрская магия — это очень плохо.
Но шаэрское учение… это больше, чем магия. Это боевое искусство, энергетические письмена, зачарованное оружие, превосходящее обычное в десятки раз… Это не просто плохо — это смерть за малейшее подозрение в использовании табуированных техник.
И я точно знала, что лишь Айшаэра владела способами магической защиты без применения артефактов. Речь не о кратковременных заклинаниях, спасающих в данный момент, а о долгосрочном воздействии.
— Эрик, — у меня опускались руки от безысходности.
Молодой человек не пожелал выслушивать всё то, что я и так была не в силах произнести, и напряжённо спросил, не поворачиваясь ко мне:
— Что случилось, Ари?
Дракон случился. Дракон и его странное воздействие на меня, которое я пока не сумела опознать, но я тоже упрямая, у нас это семейное, и до правды докопаюсь. Обязательно. Сама.
— Ничего, — ложь с трудом сорвалась с губ.
Стремительный пугающий разворот, и наследник империи вперил в меня прожигающий насквозь яростный взгляд.
Однако голос, когда он заговорил, звучал до ледяных мурашек спокойно:
— То есть всё в порядке, и защитная магия… дала сбой?
Поборола желание нервно сглотнуть под его взглядом, не отвела собственного и негромко подтвердила:
— Такое случается.
— Случается, — у Эрика, несмотря на согласный голос, дёрнулась щека.
В комнате медленно сгущалось напряжение.
Молчание звенело долго, мы продолжали смотреть в глаза друг другу. Я — отчаянно пытаясь сохранить спокойствие и невинный вид. Эрик столь же старательно сдерживал собственную ярость. Обоснованную, по его мнению.
Если быть совсем уж откровенной, то приличная часть меня была согласна с тем, что злость моего жениха действительно имела основания. Такая магия сбоев не даёт, и Эрик явно примчался, бросив всё и искренне веря в то, что я умираю. Моя ложь была очевидной, оскорбительной для него и неприятной для меня.
Но… несмотря ни на что, я чётко осознавала, что не скажу ему про Нэрена ни слова. Ни единого. Нам слишком сильно нужен союз с ними, а если я расскажу о случившемся младшему лорду Вескеру, он сделает всё возможное, но больше не отпустит меня ни к одному из драконов.
Я поёжилась и поджала пальцы стоящих на полу босых ног.
— Всё хорошо, — резюмировал кронпринц медленно, — и ледяной душ ты принимала исключительно по собственной прихоти.
Забралась на кровать с ногами, укрыла их краем одеяла, поправила халат, снова посмотрела на внимательно следящего за моими действиями мага, подумала и подтвердила:
— Да.
Не говоря ни слова, Эрик развернулся и вышел. Дверь за ним громыхнула с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка, а сидящая на кровати я вздрогнула и почувствовала себя просто ужасно.
Врать ему мне не нравилось, но… но иногда просто нет другого варианта.
Через час раздался требовательный стук в дверь.
Я подскочила, зашвырнула книги в шкаф, захлопнула дверцу и пошла открывать.
Но успела только прикоснуться к ручке, как дверь распахнулась сама, едва не задев, и внутрь воплощением искреннего негодования влетел некромант Рендал Джекэ́йр.
Парень из Военной академии с потока Эрика посторонил меня, лично закрыл за собой дверь, затем положил на неё ладонь, и от длинных сильных пальцев поползли искрящиеся магические змеи заклинания.