Чем ближе мы подходили, тем очевиднее становилось, что это полная людей таверна. Похоже, парни в ней веселиться и начали, прежде чем отправиться в лес на войну с мертвецами.
Но мы с Эриком до заведения так и не дошли.
Едва оказались за открытыми деревянными воротами, парень свернул налево, провёл меня через весь двор, открыл скрипнувшую дверь сарайчика и втолкнул внутрь. Сам шагнул следом и щелчком пальцев отправил под потолок три ярких белых шарика.
Я огляделась, стараясь подавить тревогу, пока кронпринц закрывал дверь, отрезая нас от всего остального мира. Сарай оказался сенным, и кроме сена и инструментов у стены в нём не было больше ничего.
Закончив с дверью, боевик молча прошёл вперёд, стянул с плеч и расстелил на сене свой плащ, чтобы, не глядя на меня и не произнося ни слова, указать на него пальцем.
Прекрасно осознав, чего от меня хотят, я замешкалась на несколько секунд, но всё же прошмыгнула мимо парня и присела, куда указали.
Лишь только после этого Эрик тяжело шумно вздохнул, отступил на шаг, сложил руки на груди, широко расставил ноги и устремил напряжённый взгляд в пол перед собой. Его голова была опущена, плечи сгорблены, грудь вздымалась от тяжелого глубокого дыхания, а душу наверняка рвали противоречивые размышления.
Я не торопила.
И в конечном счёте дождалась глухого и обречённого:
— Я устал, Ари. Я готов до конца своих дней бороться за тебя со всем миром, но у меня не осталось никаких сил бороться за тебя с тобой самой.
Моё сердце споткнулось, замерло и зашлось в быстром неровном стуке.
Эрик молчал, но, не дождавшись моих слов, срывающимся от бессильной злости голосом продолжил сам:
— Неужели я не заслужил твоего доверия?
Принц вскинул голову и обжёг меня почти безумным взглядом серых глаз. Сколько эмоций полыхало в этом ледяном океане… Злость, отчаяние, бессилие, практически ненависть, осуждение, боль… Бескрайний простор клокочущей боли, которая в какую-то секунду вытеснила все остальные эмоции.
Мне нечего было ответить. Я ругала и осуждала саму себя за молчание, но есть вещи, о которых просто нельзя рассказать. Ради всеобщего блага нельзя.
— Молчишь, — обречённо заключил наследник империи, бессильно опуская руки. — Ты всегда замолкаешь, когда у тебя проблемы. Изолируешься и отдаляешься, пока не разберёшься.
Промолчала, отстранённо думая, что, возможно, Эрик и прав.
— А если не разберёшься? — уточнил ровно.
Попыталась представить, чем могут закончиться странности с Нэреном. Развивающиеся галлюцинации, бессонница, внутренний жар. Дальше что?
— Разберусь, — прошептала едва слышно, опуская голову, не в силах выдержать немигающий взгляд мага.
Он мрачно угукнул, тут же зло хмыкнул, сжал кулаки до жуткого хруста, выдохнул и рыкнул:
— Уйди.
Медленно подняв голову, с болью посмотрела на того, кто был мне семьёй… но отчаянно желал стать чем-то большим.
— Эрик…
— Уйди! — взревел кронпринц.
Сарайчик вздрогнул, меня и вовсе затрясло, а зло ругающийся боевик, не дожидаясь моих действий, сам рванул к двери.
Рёв портала прозвучал уже на улице.
Проклятые Грани.
— О, Ари! — Кели мне искренне обрадовалась, и радовалась целую секунду, а после вернулась к прерванному занятию, серьёзно мне приказав: — Падай вниз, пока не подбили.
Я тут же рухнула в пожухлую траву под облысевший куст, пристроившись бок о бок с подругой под холмиком.