Мужество мальчишки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ажура была действительно красивой коровой, окрас у нее был необычный, сочетал в себе мелкие и крупные темно-коричневые пятна, а морда усыпана маленькими рыжими точками, словно веснушками. Она стояла, фыркала и хвостом размашисто била себя по бокам, разгоняя мух со своей спины.

— Какое у нее необычное имя, — сказал я.

— Да, она мне напомнила ажурные блинчики, которые твоя бабушка пекла, поэтому я дал ей такую кличку — Ажура, то есть ажурная.

У меня, конечно, совсем не укладывалось в голове, как можно было связать ажурные блинчики бабушки и окрас коровы, но я ничего не стал парировать на этот счет, в конце концов лишний раз поднимать тему бабушки, по которой дедушка очень скучал, точно не собирался.

— Пошли дальше, — произнес дед и рукой показал направление нашей дальнейшей экскурсии. Он открыл дверь в следующий сарай, я вошел за ним. — А это Арно.

Я увидел здорового, мощного, блестящего черного быка, его рога были такими угрожающими и мощными, что я немного оторопел.

— К нему лишний раз не заходи, Арно не слишком дружелюбен, он признает только меня, ну и Ажуру — предупредил дедушка.

После знакомства с Ажурой и Арно, дедушка повел меня по другим сараям, но там уже располагались менее габаритные жители. Это были свиньи, а в птичнике — куры с петухами.

Мне было действительно интересно, их было так много, у всех разное оперение, можно было глазами выбрать кого-то одного и наблюдать за ним. Никогда еще я не был так близко соприкасаем с домашними животными. Конечно, это было лучше, чем просто гамак с беседкой, но хуже, чем мои летние приключения с Колькой в городе.

Папа собирался ехать назад только завтра рано утром, поэтому сегодня дедушка затопил баню для нас троих, чтобы изрядно преподнести мне и своему зятю все прелести сельской жизни. Баню дед строил сам, и надо сказать, что получилось она не слишком большой, но уютной. Я париться не люблю, поэтому с удовольствием больше времени проводил бы в предбаннике, где был заварен чай с молодыми листьями смородины, но не успевая находить аргументы для моего более длительного пребывания за чашкой чая, как папа с дедом вновь загоняли меня в самое сердце пепелища, в котором на градуснике красная отметка показывала 100 градусов по Цельсию. Хорошенечко попарившись в бане, мы немного отдохнули и встретились за обеденным столом на кухне.

Мне было не по себе. Дом был уже не такой приветливый. С уходом бабушки изменения его коснулись достаточно сильно. Вроде бы все было чисто, интерьер не поменялся, но при этом нельзя было не заметить исчезновения многих бабушкиных вещей — ваз, картин, декоративных тарелок, фигурок, комнатных цветов. Все было такое пустое, безжизненное что ли. Было видно, что дедушка старательно ухаживает за домом. На полках не было пыли, в комнатах — разбросанных вещей. Но по ощущениям это можно было бы сравнить с красивым лесом с птицами и без них. Сейчас словно из этого леса улетели птицы, и остался только лес. Пока все эти мысли лезли мне в голову, папа с дедом о чем-то беседовали и накрывали на стол. Дедушка обратился ко мне:

— Лёнь, хлеб в холодильнике возьми, положи на стол.

Я достал хлеб в полиэтиленовом пакете с названием «Столичный». Мы с папой перекинулись немым взглядом, оба давая оценку, что раньше никогда хлеб в дом не покупался, всегда бабушка пекла его сама, постоянно дома стоял этот ни с чем не сравнимый запах свежеиспеченного хлеба. На ужин у нас был плов. Очень аппетитно от наших тарелок тянулись вверх струйки горячего пара, я был голоден и был уверен, что захочу добавки.

— Роман Витальевич, Маша мне говорила, что вы хозяйство завели, но я даже представить не мог, что вот с таким размахом! — сказал папа.

— Даа, я Машеньке особо не рассказывал, сказал, что завел кур на яйца. Думал, как приедет, так сама все и увидит. Ты же знаешь мою дочь! Сразу начнет уму-разуму учить, что, мол, здоровье уже не то, что все одному придется делать, но я решил, что иначе просто не вылезу из этого состояния, которое начало поглощать меня, когда моей Люси не стало. Ой как тяжело мне было. Я утром не хотел просыпаться, а вечером не мог уснуть, тоска до такой степени меня съедала. Все вещи, что здесь ее были, вытягивали из меня последнюю жизнь. Я и рад бы был уже не жить. Без нее зачем мне эта жизнь? Так только — как тень ходил. Потом как-то Буч заболел, то ли от того, что я за ним плохо ухаживать стал, то ли тоже от тоски. Но задал он мне хорошую трепку. Отказали лапы у него, возился с ним круглыми сутками. Постепенно внимание стало переключаться на то, что Буча надо поднимать на ноги. А когда он выздоровел, я вдруг понял, что еще нужен кому-то, начал заставлять себя жить дальше, но уже без моей Люси. Поубирал все ее вещи, чтобы сердце не бередили, а потом думал — чем же занять себя до такой степени, чтобы мыслям в голову некогда было лезть. И решил обзавестись хозяйством, с ним дел столько, что хочешь — не хочешь, а шевелиться придется. Задач за день переделать нужно массу, тут уже не до дурных мыслей, не до хандры. Поехали мы с Бучем на базар в райцентр, выбрали сначала Ажуру, потом у нас появился Арно, потом только куры с петушками, ну и свиньи уже в самую крайнюю очередь. А завтра мы с внучком поедем утят Каюга покупать, хочу попробовать их вырастить, выкормить, а потом продать на мясо уже подороже. Это мой деревенский бизнес такой будет, — засмеялся дед. — Может быть, себе несколько штук оставлю на яйца, чтобы в следующем году молодняк самому воспроизвести. Подумаю, в общем. Теперь дел хватает, скучать не приходится.

— А мы в райцентре долго пробудем? Там же интернет есть? Я смогу поиграть? Надо телефон зарядить! — с воодушевлением сказал я.

— Некогда нам будет играть, со мной пойдешь и будешь мне помогать утят выбирать, купим и сразу домой, у меня хозяйство дома, не до игр твоих. Телефон можешь зарядить, конечно, маме позвонишь, там хорошо связь держит, — ответил дед, оборвав все мои внезапно нахлынувшие мечты.

На следующее утро меня подняли в семь утра. Мы проводили папу, а сами поехали за утятами Каюга. Купили мы 10 маленьких птичек, им была всего 1 неделя отроду, очень они были миленькие, маленькие, пушистые, черного цвета, глазки блестящие, как черные огонечки, лапки короткие, но крепкие, клювик тоже был черный, широкий. Мы везли их в коробке, они там пипикали, постоянно обращая на себя мое внимание. Мне так и хотелось взять каждого и подержать в руках, такие они были хорошенькие. Дедушка организовал прям в доме им небольшое место для содержания, огородил его, повесил лампочку для тепла и света, сказал, что какое-то время они должны находиться без сквозняков, но каждый день их нужно будет выгуливать на улице. Дедушка раздал мне инструкции и сообщил, что впредь полностью кормление и уход за малышами будет входить в мои обязанности. Эти слова легли на мои плечи одновременно интересной задачей и грузом большой ответственности. На улице для выгула утят дедушка сделал загончик, застелил его брезентом, поставил неглубокий таз с водой для питья и плаванья. Пока он занимался своими делами во дворе, я то и дело бегал к утятам проверять, все ли у них в порядке. Это, конечно, не так интересно, как побеждать противников в CS: GO, но по крайней мере что-то новенькое в моей жизни. Когда мы были в райцентре, я позвонил маме и рассказал ей про все дедушкино хозяйство. Мама была крайне удивлена и возмущена, наказала мне помогать деду во всем, даже если он не просит.

Мне все равно нечем было заниматься, поэтому я приходил к деду и смотрел, как он чистит сараи для животных, как их кормит, как доит Ажуру.

— Хочешь парное молоко? — спросил дед.

— Конечно, хочу, это же самое настоящее молоко, я такого еще не пробовал — ответил я. — А сложно это корову доить?

Дедушка взял металлическую кружку, которая лежала у него в ведре, загреб немного молока и протянул мне. Молоко было совсем не такое, как в магазине. Оно было теплое, и у него был немного странный запах, на вкус сладковато-соленое, желтоватое, тягучее. Мне оно не очень понравилось, но, уважая труд старика, я выпил его до последней капли.

— Не сложно, но нужна сноровка. Пальцы должны привыкнуть, так как сначала они устают сильно, а потом привыкаешь. Тут самое главное, чтобы Ажура тебе доверяла. Будешь ей больно делать, она не подпустит тебя в следующий раз. Хочешь попробовать?

— Ну, давай попробуем, только завтра, а то мне надо духом собраться.

На следующий день в обед дед позвал меня с собой доить корову. Он сел на небольшой табурет около Ажуры, вымыл ей вымя водой, протер полотенцем, с каждого сосочка чуть выдавил струйки молока и потягивая за каждый начал дойку. Потом остановился и сказал мне садиться вместо него на табурет. Я сел. Ажура поняла, что что-то сейчас будет, и фыркнула, глядя на меня.

— Не бойся, она все чувствует, спокойно повторяй за мной.

Это было очень необычно. Вот, когда Колька узнает, что я доил корову — удивится. У меня дело пошло на лад, но пальцы слишком быстро устали, и дедушка снова сменил меня. Я был счастлив. Это же надо, какое захватывающее приключение. У меня эмоции зашкаливали. Я на радостях сказал деду, что с меня угощение. В приподнятом настроении я вбежал на кухню, достал блокнот с рецептом маминых оладий и решил, что сегодня устрою праздничный ужин. Замесил тесто, что было не сложно, потом подойдя к плите понял, что меня ждал огромный сюрприз. Она была не такая, как дома, а с газовыми конфорками, и я понятия не имел, как с ней обходиться и боялся ее включать. Мне нужна была помощь дедушки. И тут я понял, что уже долгое время не ходил проверять утят. Побежал к ним, пересчитал — все десять на месте. Вода, корм — все есть. Вдруг мой взгляд упал на одного утенка, который выглядел слишком вяло по сравнению с остальными. Он сидел дальше от лампы, нахохлившись, голову прижал к груди, глазки у него были прикрыты. Я подумал, что, может быть, он уснул, и легонько погладил его пальцем. Но он не встрепенулся, а даже наоборот слегка пошатнулся, еле-еле поймал равновесие и не изменил своего положения. Я заволновался. Неужели утенок заболел? Может быть я что-то не так сделал? Я побежал за дедушкой.

5 глава. Хагги

— Дедушка, у меня к тебе два дела, — сказал я деду, найдя его, засыпающего в огромную кормушку комбикорм для Арно.

— А ну-ка, интересно! — повернулся ко мне он.