— Лёня, ты ни в чем не виноват, слышишь меня? Где ты сейчас?
— Я в больнице, к дедушке нельзя.
— Так, слушай меня внимательно. Ты ни в чем не виноват. Это самое главное, что тебе нужно сейчас понять.
— Ты просто ничего не знаешь! — перебил я ее.
— Ты меня услышал, когда звонил утром, что сегодня папа должен приехать? Он взял отгул на 2 дня. Дождись папу, и держите меня в курсе. Ты в порядке сам?
— Я нормально.
— Хорошо, тогда на связи, спасибо, что позвонил. Целую тебя, малыш.
— Пока.
К дедушке не пускали, видимо, ему было очень плохо, и нельзя было доставлять дополнительное волнение. Я попросил Раису Николаевну разыскать лечащего врача и узнать, когда можно будет его навестить. Мы поймали доктора в коридоре, летящего выполнять свои врачебные задачи.
— Григорий Васильевич, извините, — обратилась к доктору соседка. — Мы по поводу Романа Витальевича, который поступил к вам сегодня на скорой с сердцем. А это его внук Лёня, он сейчас один с дедушкой живёт, и мы бы хотели узнать, когда можно будет увидеть Романа Витальевича, когда его отпустят домой?
— Лёня значит? — сдвинув медицинскую маску на подбородок сказал доктор. Он был высокого роста, достаточно молодой, наверное, как мой папа, у него была очень ровная спина, что очень бросалось в глаза, и телосложение было стройное. Если бы я не увидел его в медицинском халате, то подумал, что он является спортсменом-бегуном. Потом он наклонил голову набок, заглядывая мне в глаза, нагнулся, оперевшись руками на свои колени и произнес:
— Сколько тебе лет?
— Одиннадцать.
— А где твои мама и папа?
— Я приехал в деревню на каникулы к дедушке, мама и папа работают в городе. У деда болело сердце, я должен был за ним присмотреть, — потом мой голос сам собой поник, и конец фразы вылетел из моего рта сам. — Но я не справился.
— Послушай меня, твоему дедушке необходима операция на сердце, после операции ему станет гораздо лучше, он еще лет двадцать минимум проживет и будет зажигать на твоей свадьбе. Но нам нужно убедиться, что такую операцию можно ему провести, поэтому сейчас, когда все его показатели придут в норму, мы переведем его в обычную палату, проведем несколько необходимых исследований, проверим его кровь, сосуды, сделаем рентген. И если все будет в норме, то назначим день операции.
— А если не будет в норме?
Врач немного замешкался, подбирая ответ, а потом сказал:
— Давайте сначала сделаем обследование, а потом будем заниматься предположениями. По-другому я не работаю.
Забыв имя и отчество доктора, я быстро пробежался глазами по его нагрудной табличке и, читая, спросил:
— Григорий Васильевич, а что за операцию будем делать дедушке?
— Можешь обращаться ко мне дядя Гриша, но это я разрешаю только тебе, — заметив мой жест глазами и улыбнувшись ответил врач. — Операция будет состоять в том, чтобы заменить часть нехорошей вены, из-за которой к сердцу дедушки плохо поступает кровь, на хорошую. С ее помощью мы запустим кровоток в обход плохой вены, и сердце дедушки снова будет работать, как и раньше без проблем и даже лучше.
— А где вы возьмете хорошую вену для замены?
— У дедушки и возьмем! — широко улыбнувшись ответил дядя Гриша.
Я был настолько изумлен! Неужели такое возможно? И все это было крайне не понятно.
— А если вы возьмете часть хорошей вены, то в том месте, откуда вы ее возьмете, будет потом не хватать этого кусочка?
— В том месте всё будет в порядке, не переживай! Ты мне лучше скажи, кто-то из взрослых сможет приехать как можно скорее?
— Папа! Он приедет сегодня! Только я не знаю в какое время, возможно, уже поздно вечером.
— Вот и отлично! Я сегодня остаюсь на дежурство, поэтому, как только папа приедет, вам нужно будет найти меня на пятом этаже в ординаторской. На посту охраны скажете, что я вас жду, — он достал из нагрудного кармана медицинского халата маленькую записную книжку и шариковую ручку, быстро написал «Григ. Вас., 5 эт., ординт.» и вручил мне листик. — Всё, мне нужно идти, до встречи!
— До свидания, — ответил я.