В эту минуту Костиков срывается со стула и устремляется в кабинет. Выбежавшая из-за стола секретарша задержать его не успевает.
Монументальный кабинет. За столом сидит столь же монументальный начальник. Не обращая внимания на вошедшего, он продолжает говорить по телефону:
— Ну, привет, привет! А теперь дай-ка мне Тарантасова… Тарантасов? Так как, старик, насчет рыбалки? На Варварином озере карасей, говорят, тьма. На голый крючок берут. Ха-ха… И щука, и ерш, и плотвичка… На мормышку… Да-да… Конечно. Без этого нельзя. Три бутылочки, меньше не уложишься. Ну, бывай.
Жежеренко, улыбаясь, кладет трубку и видит Костикова. Лицо его становится каменно безразличным, непроницаемым.
— Товарищ Жежеренко, произошла нелепица…
— Н-да? — бесстрастно произносит Жежеренко. — Ничем не могу…
— Послушайте, так дальше жить невозможно. Я не сплю, жена заболела… — жалуется Костиков.
— Так мы же не поликлиника, — прерывает Жежеренко.
— Мой дом…
— Мы не жилищный отдел.
— Понимаете, это вроде как хулиганство.
— Хулиганством занимается милиция.
— Мне дали номер вызова такси. Совсем не тот, что обещали. Я прошу переменить.
— Напишите заявленьице. Разберем. В общем порядке, — неторопливо, с паузами, отвечает Жежеренко.
Костиков хватает со стола листок бумаги, карандаш и пишет.
— Не карандашом, а чернилами, — говорит Жежеренко.
Костиков берет другой листок, снова пишет и отдает начальнику, но тот возвращает:
— В двух экземплярах…
— Почему?
— Так принято.
Костиков снова пишет и отдает.
— Не мне, секретарю отдайте, — говорит Жежеренко. — И ждите.
— Но поверьте, так же невозможно! — жестикулируя, восклицает Костиков.
Жежеренко чуть поднимает голос:
— А что вы мне тут истерику устраиваете?!
В кресле, откинувшись, сидит Анфиса Петровна. Голова обмотана полотенцем. Рядом стоит Костиков. Звонит телефон.
— Витя, я так больше не могу. Сегодня ровно неделя, как начался этот сумасшедший дом.
— Но что делать? Жежеренко еще не рассмотрел.
— Дальше я не выдержу! — восклицает Фиса. — Васко да Гама умер от карбункулов, Александр Македонский — от малярии, а я умру от телефона!
— Нет, нет, пусть умрет он! — с трагической интонацией в голосе отвечает Костиков.