Разговор был продолжен, когда Сизов вернулся с работы.
— Как у тебя эта самая… межреберная? Болит? — спросила Юлия.
— Не говори! А сегодня как узнал, что в понедельник с утра комиссия в отделе будет работать, еще больше разболелась…
— А я туфли походные начала разнашивать. И знаешь — жмут!
— Жмут? — обрадовался Сизов. — Все одно к одному…
— В общем-то, я могла бы пойти… Но если ты не хочешь… Смотри. Решай.
Когда Юлия сказала «решай», у Сизова было такое ощущение, какое испытывает человек, впервые забравшийся на парашютную вышку: и хочется прыгнуть, и страшно.
Вместо ответа Сизов спросил:
— Юля, а что будет по телевизору?
— «Мечты на дорогах».
— О-о! Черт возьми, я давно хотел увидеть этот фильм! Ради него готов жертвовать всем!
Юлия знала, что столь пылкой любви к итальянской кинематографии Вадим раньше не проявлял.
— В общем, дело ясное, — заключила жена. — Лежи на диване и читай путеводитель. Помнишь, как ты красиво декламировал: «Спишь в палатке, на земле, пьешь воду из родника, купаешься в дикой речушке…»? Ха!
— А ты не смейся! Не сейчас, так в другой раз пойдем!
— Но надо же предупредить Лысюка и Кваснецких.
— У них телефона нет. Поедем прямо в Химки, проводим их. Иначе будет не по-товарищески. А о себе скажем… ну… обстоятельства не позволили.
…На пристани знакомых не было. Зашли в ресторан и увидели Лысюка.
— Понимаю, — сказал Сизов, — заправиться решил перед дорогой. Мы тоже можем присоединиться.
Потом присоединились опоздавшие Кваснецкие.
— Знаете, обстоятельства сложились так, что мы пришли вас только проводить, — заявила Кира.
— И я тоже… проводить… обстоятельства… — пробормотал Лысюк, потупя взор. И скрылся за дымовой завесой.
— Если так, то мы одни не пойдем. Какой интерес! — разочарованно заключил Сизов. — Только не понимаю, почему у Кваснецкого на руке компас…
Кваснецкий растерянно покраснел и стал снимать с руки прибор, столь необходимый для хождения по азимуту и ориентировки.
— Это… я… того… когда еще думал, что пойду, надел, а потом забыл оставить дома…
Компас лежал на столе. Стрелка его плавно дрожала и наконец остановилась в направлении буфетной стойки.
С пристани доносился шум голосов. Потом загудел пароход.
— Поехали люди. На лоно природы, — ни к кому не обращаясь, сказал Сизов.
И в ответ прозвучало мечтательно-грустное:
— А мы живем…
Туда и обратно