Домой Василий прибежал в половине шестого. Времени у него хватило только на то, чтобы прочитать записку: «Васенька, я на занятиях. Жалею, что не могу проводить. Желаю счастливого пути. Целую». Поезд отходил через полчаса. Василий взял чемодан и бегом спустился по лестнице, внизу его ждало такси.
С тех пор как он уехал, Зина не получила ни одного письма. Сначала она грустила, скучала, ждала. Потом начала злиться: какой у нее безнадежно невнимательный, прозаический муж! Ты же, мол, знаешь, что я тебя люблю. Так зачем писать? Скоро все равно вернусь.
Диплом Зина получила утром. Весь день сидела дома, ожидая письма или телеграммы. Родственники, соседи горячо поздравляли ее. Молчал только Вася.
Под вечер у нее созрел план: «Пойду в цветочный магазин и закажу сама себе от имени супруга корзину цветов. Пусть принесут, чтобы перед Манечкой и другими не было стыдно».
Так она и сделала. В девять часов раздался звонок, и вслед за этим в коридоре послышался громкий голос Манечки:
— Зина, тебе Вася цветы прислал.
Сделав искусственную улыбку, Зина приняла «подарок» и прошла в свою комнату.
Но едва она прикрыла дверь и поставила корзину, как снова услышала звонок.
На пороге стоял старик со сказочно-былинной бородой и в фуражке, украшенной золотым околышем. В руках у него была… корзина с цветами.
— Вы будете Зинаида Коржикова? Пожалуйста.
— От кого же это? — подскочила к Зине любопытная Манечка.
Зина развернула вложенную в цветы телеграмму и, сияя, ответила:
— От Васи. А что?
После некоторой паузы Манечка заметила:
— Все-таки он какой-то странный… То — ничего, а то — сразу две. Вроде это как-то не принято… Перестарался по неопытности.
А через два дня приехал и сам Василий.
— Вася, почему же ты не написал ни одного письма? Был очень занят? — дипломатично спросила Зина. И, уже изменив тон, добавила: — Некогда было проявить хоть каплю внимания?
— Нет, Зина. Я просто был очень на тебя рассержен. Ты даже не собрала мне чемодан в дорогу, о чем я тебя просил. Представь себе, я приехал в гостиницу. Одноместных номеров нет. В номере я и еще четыре товарища. Я открываю чемодан — и вдруг из него вываливаются: целая охапка бигудей, твой лифчик, рубашка и прочее… Товарищи по номеру стали смеяться…
— Васенька, милый, не рассказывай дальше. Я вспомнила, что забыла положить в чемодан твои вещи…
— Ты не только не положила мои, но и забыла убрать свои, с которыми ездила на дачу…
— Васенька, я до замужества такой себя не знала… Но как же ты все-таки мне прислал цветы?
— Просто решил быть непохожим на тебя и проявить каплю внимания. В этом случае я поступил наоборот…
Или я, или она!
У нас в квартире произошел спор. Между мною и соседом Митюковым.
В воскресенье прибегает ко мне этот Митюков и показывает газету.
— На, — говорит, — Степаныч, почитай. Во придумали! Вот головы!
А в газете написано про то, что в Московском энергетическом институте сделали машину, которая экзаменует студентов. По виду на телевизор похожа. Опускаешь в нее свою карточку, и на экране появляется билет. Отвечаешь — и она тебе новый вопрос. Так штук двадцать подряд. А потом этот автоматический экзаменатор выводит отметки…
— Ну, каково! — говорит Митюков, и в глазах его шальной восторг. — Вот изобретение, Степаныч! А? И как хитро задумано: она принимает только четкие, конкретные ответы. Отвечай точно, называй точно, иначе — двойка.
Как тебе эту дырку-двойку пробьет на карточке, так и будешь ходить, как шофер, нарушивший правила… Ой-ё-ё! И тут уж ни знакомство не поможет, ни хитрость. И не оправдаешься: профессор, мол, был в дурном настроении. У машины всегда одно настроение: на какое настроили, такое и будет.
А я говорю Митюкову: