— И то и другое.
Наступило тягостное молчание.
— Ничего, время впереди еще есть, — обнадеживающе заметил Кваснецкий. — Можем исправиться. Давайте решим так: со следующей субботы — в поход! Как ведь это здорово! Идешь лесом, соловьи поют… На привале — картошка в мундире…
— Да, да! — горячо поддержал Сизов, отложив вилку в сторону. — Спишь в палатке, на земле. Пьешь воду из родника, купаешься в дикой речушке. А потом возвращаешься домой. Сил — на целую неделю!
— Эх, сколько мы теряем! — отчаянно воскликнул Кваснецкий. Официантка поняла это по-своему и начала выписывать счет. — А все отчего? Инертны мы! Ленивы и нелюбопытны! У нас Криванчиков такой есть — десять лет в походы ходит! Врачи не узнают! Одно время аж умирал человек, такой хлипкий был, а теперь просто гвардеец! Пятьдесят лет — и вот женился!
— А мы живем… — завистливо заметил Лысюк.
— Не вздыхать надо, а действовать! — воодушевленно сказал Кваснецкий. — Быка — за рога! Начать со списка, что с собой берем, какие продукты…
— Ты поосторожней насчет продуктов, не особенно это подчеркивай, — перебил Сизов. — Тебе худеть надо, поменьше есть и спортом заниматься. Ты знаешь, что такое туризм? Это комбинация всех видов спорта. Тут тебе и ходьба, и бег, и лазание, и плавание, и гребля, и…
— Ладно, ладно, не уговаривай меня. И хождение по азимуту. Все знаю. Как-никак солдат в прошлом. У меня еще и старый компас есть… Вот пойдем и увидим, кто будет впереди.
Кваснецкий гордо выгнул грудь.
— Наши мужчины — молодцы! — хором воскликнули Юлия и Кира.
— Надеюсь, они нас возьмут с собой, — добавила Кира. — Завтра же еду покупать рюкзак.
Ободренные поддержкой женщин, Сизов и Кваснецкий еще яростнее продолжали обсуждать проблему туризма. Причем, когда Кваснецкий рассказывал, как однажды во время войны ему пришлось идти через глухой лес по азимуту, лицо его приняло выражение крайнего умиления. Казалось, что он вот-вот расплачется. Так это было хорошо и здорово — идти по азимуту!
— Ну, а ты что молчишь, Матвей? — спросил Сизов.
— Я человек дела, — сказал Лысюк, — куда идти? Где собираться?
— Суббота. Шесть вечера. Здесь, у пристани, — телеграфно кратко ответил Кваснецкий. — Сначала плывем, затем высаживаемся, дальше — пешком. Маршрут разрабатываю я.
— Может, еще созвонимся? Уточним?
— Никаких звонков. Это только дезорганизует.
Неделя прошла в сборах.
Сизов купил рюкзак и ботинки-кеды.
Юлия запаслась шароварами и путеводителем по Подмосковью…
Холодильник был набит консервами.
На письменном столе рядом с полевым биноклем, взятым напрокат у соседа, лежал пакет походной аптечки.
— Вот эта аптечка в первую очередь пригодится, кажется, мне… — многозначительно сказал Сизов своей жене утром в субботу.
— А что с тобой, Вадик? — встревожилась Юлия.
— Сбоку что-то болит. Может, межреберная невралгия… А может, к погоде… Кстати, прогноза на ближайшие дни ты не слыхала?
— По телефону справлялась. В общем, нам не везет: переменно, дожди и грозы.
— Да-а… — протянул Сизов. — Шлепать по грязи не самая большая радость. По азимуту, пожалуй, не пойдешь. Это только для Кваснецкого удовольствие…
— Ты что, раздумал?
— Нет. Ну, пока!