Но Ольха нахмурилась и прижала к себе грязную вещицу, словно Горлум из «Властелина колец», только в женском исполнении. Не хватало крика «Моя прелесть!»
– Ты просто покажи, – мягко произнёс я, протянув ладонь. – Я не отниму.
Девочка глянула на мою руку, на драгоценность, а потом осторожно положила вещь на ладонь. Я провёл пальцем, счищая остаток грязи. Это оказалось не кольцом, а монетой. Я рассмотрел на одной стороне профиль императора Николая Второго, а на другой – герб российской империи и год – 1903.
Я протянул монетку Ольхе, которая сразу выхватила трофей у меня из руки и прижала к себе.
– Слышь, Кермит, – перевёл я взгляд на лягуша с оранжевым горлом, – а есть ещё такие?
Лягуш сначала заозирался, а потом сообразил, что это с ним разговаривают, и заквакал.
– Да! Нет! Ква. Не знаю.
– Так да или нет?! – рявкнул я.
Лягуш попытался втянуть голову в плечи, у него бы это получилось, если бы у этих земноводных имелась шея. Во всяком случае, глаза спрятались, но вскоре он открыл рот и невнятно пролепетал.
– Кваждому раздать по одной – кваков не кватит.
Лягуш вытянулся на цыпочках и вытянул вверх лапы-руки, изображая высоту кучи, а потом присел и развёл лапы в стороны.
– Вот, ква, стольква.
Я перевёл взгляд на Оксану. Навья, стоя на дышле кунга-прицепа и балансируя на одной ноге, напяливала штанину камуфляжа.
– Э! Это моё золото! – выкрикнула она. – Они мне подарки таскают! Я же госпожа!
– Тут всем хватит, – отмахнулся я и присел перед лягушем, которого про себя стал называть Кермитом. – Можете ещё такие принести?
Лягуш опять замолчал. Они, я так понял, вообще туговато соображают.
– Там, ква, Муть живёт. Он нас кватает и квушает.
– А как тогда эту достали? – спросил я.
– Мы не знали, ква, что там Муть. Он много съел, а я убежал.
Кермит поднял руки с оттопыренными кроме одного пальцами, и если учесть, что пальцев на руке у лягушки всего по четыре, то получается число семь.
– Вот скольква скватил муть, – продолжил лягуш.
Пока я выслушивал откровения, к столу подтянулась вся компания. Даже разведчики, что караулили метаморфа, один из которых был чем-то похожий на Пореченкова. Я выпрямился и обвёл всех взглядом. Вот решение некоторых проблем. Уж «Лексус» точно окупится, и ещё сверху останется. Но нужно действовать быстро.
– Никому ни слова, – громко и чётко произнёс я.
– А ротный? – произнёс разведчик, не отводя глаз от зажатой в пальцах лесавки золотой монеты.
Он даже не обратил внимания на голую грудь Оксаны, мелькающую под распахнутой курточкой.
– За Марфой глядите, пока нас не будет. Поделюсь чуток монетой.
– Ты чего моё золото делишь? – огрызнулась навья, обижено поджав губы.
– Одна такая монета тридцать тысяч стоит, самое малое. Даже если одну разведке толкнём, им небольшая премия будет. И это пока не твоё золото. Это шкура неубитого медведя.
– Всё равно моё! Мои жабы принесли!
– Не шуми, – мягко произнёс я, – сначала достать надо.