– Да полно те, дядька, я же знаю, что ты хороший, – промолвила ручейница, озорно улыбнувшись и привнеся тепло в душу лесного бога.
Глава 12. Правые и виноватые
Я сидел на командном пункте. Развёрнутая «Бабочка» представляла собой огромное складное помещение, установленное на шасси «Урала». Посередине стоял светостол для копирования карт. Сейчас он был пустой и выключенный. Под стеклом виднелись тонкие трубки люминесцентных ламп. По краям стояли рабочие места с тяжёлыми войсковыми ноутбуками, сделанными по задумке почти неубиваемыми, как вся армейская техника, и жёлтыми телефонами закрытых линий связи.
Я сидел за светостолом, глядя на командира, начальника штаба и ФСБшника Дениса. Из угла на нас бросал взгляды оперативный дежурный. Рядом со мной сидела Соколина.
Нас внимательно слушали, иногда делая пометки в рабочих тетрадях с красными жёсткими обложками.
– Ну, я и решила, что так больше пользы принесу. Стащила в магазинчике барахло, взяла свои сбережения и купила голема у строгановцев, заказав им облицовку для Термина́ши, приспособление для оружия и щит.
Командир тяжело вздохнул, а Денис сначала с силой зажмурился, а потом открыл глаза, словно отгоняя наваждение.
– То есть, пулемёт КПВТ с боезапасом на двести бронебойных патронов и только принятый на вооружение лёгкий пулемёт РПК-16 с тысячей патронов и тепловизионным прицелом – это барахло?
– А что такого? – удивилась девушка, словно не видела ничего в этом дурного. – Руеви́т даже не хватится таких мелочей. Он недавно купил МИГ-29 для коллекции, а вы говорите, два каких-то пулемёта.
Начальники переглянулись, но не стали перебивать девушку, зато наступила моя очередь вздохнуть. Тоже мне, Сара Абрамовна Коннор нашлась.
– А Егора я и так смогу найти, – продолжила девушка. – Есть у меня такой дар. Я как снарядилась, сразу похвастаться побежала, ну и успела к самой заварушке.
ФСБшник уронил голову на стол и натужно простонал.
– Я с этими товарищами точно карьеру сделаю, если не уволят раньше. МИГ-29, – протянул он, – мы весь город отслеживать пытаемся, а он МИГ-29 покупает. Т-90 у него в чулане не завалялся?
– Не знаю. «Абрамс» точно есть. Две тридцатьчетверки есть. Все со звёздочками и надписями «На Берлин!», даже «Абрамс». Он сам показывал. А ещё комплекс С-400.
Эти слова заставили Дениса снова застонать.
Командир провёл пальцем по краю рабочей тетради и посмотрел на начальника штаба.
– Поставь задачу начальнику службы ракетно-артиллерийского вооружения, пусть пулемёты и боеприпасы на учёт поставит.
– А голема? – переспросил подполковник Захаров с тоскливым взглядом.
– Начальнику бронетанковой службы маленький геморрой подкинь. Это потустороннее бандформирование нужно по-новому прогнать через инвентаризацию. Акты к четвергу.
– Есть.
Командир снисходительно посмотрел на наивное боевое дитя.
– Рядовая Соколина, за отсутствие на службе больше четырёх часов объявляю выговор.
Девушка замерла с раскрытым ртом. Она ожидала похвалы и фанфар за геройство, а получила взыскание.
– За проявленную инициативу при ведении специальной операции снять ранее наложенное взыскание выговор, – тем временем спокойным и ровным голосом продолжил командир, заставив далёкую правнучку бога войны ошарашенно захлопать светлыми ресницами.
– Соснов, теперь вы, – показал он тетрадкой в мою сторону.
Я кивнул.
– Мы вели разведку местности вдоль барьера. Первый Клык почуял кровь, и мы вышли к дороге, – начал я короткий рассказ, решив умолчать про сталкеров. – Потом заметили погоню за вертолётом силами специальных гончих псов и двух драконов. Затем произошло воздушное боестолкновение. Драконы при поддержке с земли уничтожили два штурмовых вертолёта МИ-24 и принудили гражданский вертолёт к посадке. Наземные силы осуществили захват пассажиров, а затем произвели ритуал. Предполагается, что они архивировали души захваченных людей. Потом мы отступили.
После моих слов возникла небольшая пауза. Все сидели молча, и слышались тихие разговоры за стенами «Бабочки».
– Что они могут делать с изъятыми душами? – спросил Денис, постукивая кончиком карандаша по прозрачной крышке стола.
Глаза его бегали по видимой только ему картинке, словно он собирал мысленный паззл, который упорно не хотел складываться.