– Я думала, адские какашки, – ухмыльнулась Оксана.
– Только их тут не хватало.
– Да, крапива знатная, – пробасил Велимир.
– Тут родник, – радостно прокричав, побежал к воде Кирилл.
Уж ему-то крапива вообще не помеха. Ведь он сидел в банке, а бегал зомби.
– Ты чё орёшь, полоумный? – подала голос Ангелина, осторожно притаптывая стебли с резными листьями. – Первый раз в лесу, что ли?
– Ага! – радостно ответил лич и стал плескаться ладошками где-то в темноте в полусотне шагов от нас.
– Я в машине останусь, – проговорила Шурочка, закутываясь в спальный мешок при тусклом салонном фонаре. – Нехорошо что-то.
Я снова почувствовал кровь на ладони и спрыгнул в траву. Силовой щит примял крапиву. Рядом со мной по беззвучному приказу возникло два десятка пчёл-светлячков. Большинство я заставил кружиться над полянкой нашей роты, а три отправил вперед себя, углубляясь в лес. Нужно проверить кое-что.
– Ты осторожней, – снова произнесла Александра, и я почувствовал тонкую нить, тянущуюся от неё ко мне.
Она очень переживала, но старалась не подавать виду.
– Всё нормально, – ответил я и смело шагнул в лес, огибая сосны и приминая густую траву.
Один раз пришлось обойти валежник. Под ногами хрустели сухие ветки, и пружинила палая хвоя. Пчёлы петляли, высвечивая лужи, муравейники и колючие заросли.
Лес приглушал голоса людей и рычание техники, заменяя своими звуками. Вверху шуршали кроны сосен, хлопали крыльями устраивающиеся перед сном птицы. Тонко попискивали мыши, шуршал и пыхтел ёж. Изредка с глухим стуком падали шишки.
Через две сотни метров я остановился и погасил фонарики.
– Кого-то ищешь, человек? – раздался томный голос болотного духа в обличии обольстительной обнажённой девицы.
Она вышла из-за ствола и неспешно пошла от дерева к дереву, многозначительно трогая пальцами покрытую лишайниками и мхами кору. Ноги её беззвучно ступали по лесной подстилке.
Я оглядел болотницу с ног до головы и произнёс.
– Извини, но не тебя.
– А ко… – она недоговорила, коротко взвизгнув, когда сзади за волосы её грубо схватила сильная когтистая рука.
Из темноты блеснули зелёные звериные глаза.
– Прочь, шалава. Воины глаголить будут, – произнёс сильный, гортанный, но в то же время певучий голос.
Лес шевельнулся десятком силуэтов и ко мне ступили вставшие на задние лапы волки, увешанные звериными и человечьими черепами, а также оружием. Сетевая субкультура назвала бы их фуррятиной, но конкретно для этих существовал древний термин волкудлаки – люди-волки, те, кто не по своей воле стал человеко-зверем под действием колдовства.
Рука охотника толкнула болотницу, и та, ойкнув, рухнула на колени, после чего поползла на четвереньках в лес. Кто-то из волков глухо зарычал и легонько пнул под рёбра, провожая в дорогу.
– Здравствуй, Посрединник, – отрывисто произнёс вожак, – вижу, ты не забыл клятву. Не забыл братание кровью.
Он поднял руку, по которой тихо стекали багряные капли, подсвеченные колдовством. Я тоже протянул ладонь, где полыхало рубиновым огнём.
– Здравствуй, Первый Клык.
– Средь волков слух прошёл. Слух, войско ищешь, – сказал зверь, блестя глазами. – Возьмёшь стаю?
Я немного помолчал, прежде чем спросить.
– Откуда знаешь?