– Нет таких троп здесь, чтоб телеги таскать. Пеший токмо и может.
– Нет, значит, сотвори.
– Легко сказать, да тяжко сделать.
Яробор вздохнул, в очередной раз запустив ладонь в густую бороду. «Вот ведь язва он», – подумал хозяин заимки.
– Что смотришь с укоризной? – словно прочитав мысли, спросил По́седень, – я тебе не всесильный.
– Ежели поднатужишься, то сможешь, – ответил ему Яробор.
– От натуги пуп можно надорвать, – закряхтел бер.
– Даже если надорвёшь малость – не страшно. Я тебе за это рядом с собой идол поставлю. Я не жадный.
– Не нужен мне столб, – басовитым тягучим гласом ответил По́седень.
– Нужен, – ответил Яробор, – чтоб люди ведали, кто здесь хозяева, а то знаю я их, вмиг распоясаются.
– Время, говорят, другое, – снова заговорил старый бер, – люди изменились. К югу от нас Дубомир всё зверьё под себя подмял, и почти все сухие леса. Вверх по течению Топи город нынче стоит. Ежели сороки не брешут, в нём народу тьма по великому счёту.
Яробор промолчал, обдумывая сказанное. Тьма по великому счёту – это стало быть, цельный мильён. Велико число. Очень велико.
– Птахи перелётные молвят, что бой был страшный этой зимой, – добавил бер. – Земля кипела и ходила волнами, людишки в пар и дым за одно мгновение обращались. Тысячи и тысячи сгинули. И не токмо смертные, но и боги. Ты бы сам оглядел, что творится.
– И то правда, – кивнул лесовик, – надо сей град узреть.
– Дозволь я с тобой, дядька, – тут же взгоношилась Лугоша, – у меня и платьице есть добротное. Ну, дядька, дозволь.
Ручейница подскочила к Яробору и повисла на рукаве, преданно глядя в глаза. Одним ладом – свербигу́зка.
– Дядька, ежели нельзя в человечьем обличии, то я белкой-векшей обернусь али горностаем. Буду из котомки выглядывать.
– Пойдёшь, но только помни, от меня ни на шаг, – кивнув, дал согласие лесной бог. – Быть может, и у тебя хотение возникло в путь отправиться?
– Мне и здесь неплохо, – тихо качнул косматой головой старый седой бер, чья шерсть больше на мох выцветший болотный похожа была. – Я лучше зверьё созову. Из них потолковее избрать надо, тех, кому разум дарить сподручнее будет. За людом пришлым глаз да глаз нужен.
Яробор кивнул и встал со ступеней крыльца.
«Отправляться надобно, и чем скорее, тем лучше. Ежели не брехал Белкин Павка, – думал он, – то чудной образ у меня буде для нынешних поколений смертных, но и большого страха не будет, коль духи открыто средь них живут. Знай себе, помалкивай да поглядывай».
Глава 8. Яробор и путь-дорога
Что для лесного духа расстояние, особливо в лесу? Тьфу, и всё. Растаял лесным туманом, да сорок вёрст одним шагом шагнул, одним скоком скакнул. Пять шагов, и вот он, город дивный. Хотя это для красного словца сказано. С рассвета почти до полудня шагал Яробор. И что удивительно для него было, ни зверя не встретил он, ни птицу. Всё мертво было, либо попряталось, да так, что и не видно. Одни деревья сиротливые стоят, да зло тенью нависло. И думалось ему, что прав чародей Павел, ворог пришёл лютый.
– Дядь Яробор, – окликнула лесного бога Лугоша, выйдя из тумана рядышком с ним, задрав вверх голову и открыв рот от удивления, – смотри, неужто корабль по воздуху плывёт?
Яробор глянул и кивнул. Те ниточки дыма, которые он впервые заприметил в небе полста лет назад, вблизи оказались пеной облаков, что вздымает за собой дивная ладья, плавно опускающаяся к самой земле. Чудо чудное, как говорится, диво дивное. Но разум на то и дан, думал лесной бог, чтоб не в пример душе не токмо удивляться, но думу думать.
– Корабль, – произнёс Яробор, провожая глазами крылатую ладью, которая легла на правое крыло, аки величавый журавль, разве что взмахов нет, – ежели плывёт он с людьми да товарами, то и пристань должна быть.
– Тоже мне скажешь, дядь Яробор, они же по небу порхают. Зачем им пристань? – насупилась ручейница, не отводя взгляда от чуда небесного.
– Они, может, и порхают, да людям это не дано. Значит сие, что к земле приставать он должен. Не с облаков же они спрыгивают, людишки. Побьются все насмерть, – наставительно улыбнулся лесной бог.
– А мы пойдём смотреть на оные корабли? – со вспыхнувшими от озорства глазами заговорила Лугоша.
– Не в сей час, не в сей. Ты сперва ответь мне. Не обманывают ли меня глаза, и я вижу трубы печные, да высокие такие, что на полсотни саженей вверх уходят, а дым из них, как туча висит, – задумчиво произнёс хозяин лесной заимки.