Рядом, зло шевеля челюстью, встала Ангелина. Я глянул на неё, а потом проковылял к Александре.
– Ты как?
Она не ответила, вздрагивая от тихого плача.
Я, задержав дыхание и сморщившись от боли, сел рядом с девушкой и опустил голову. Луника уже перестала двигаться. Аура её угасла. Она умерла.
Эти твари достали нас даже в городе. Ещё одно такое нападение, и я не смогу гарантировать, что сумею защитить Александру. Я потерял одну свою женщину и не хочу, чтобы абсолютно та же участь постигла вторую.
Наших сил оказалось недостаточно. Нужно больше. Нужен целый гарнизон. Даже если он за барьером богов. Нужно срочно заняться этой долбанной ротой.
Рука сама собой нырнула в карман. На свет показался артефакт-склянка, вручённая мне полковником Белкиным. Я поглядел на этот пробник непонятно чего, качающийся на чёрном силиконовом шнуре, а потом осторожно надел его на шею Александре.
– Что это? – севшим голосом спросила она.
– В акции поучаствовал, – постаравшись придать своим словам максимум правды, ответил я.
Она чует ложь, и потому обманывать бесполезно. Но вот на такие уклончивые отговорки специально не реагирует. Она боится, что если начнёт допытываться до каждой мелочи, испугает меня.
Внутри крохотного сосуда стала заметна тонкая белесая жилка, похожая на рыболовную леску, натянутую от донышка к пробке. Жилка начала легонько подрагивать, как гитарная струна, и биться в ритм сердца Шурочки. Тинь-тинь, тинь-тинь, тинь-тинь. Энергии в артефакте было больше, чем требовалось для такого простенького эффекта, и её, скорее всего, придётся маскировать, чтоб враг не учуял. О том, что Шурочка снимет подарок, не было и речи, она даже проклятую метку Дубомира, хозяина северных лесов и по совместительству владельца заповедника, не снимает, а эту стекляшку и подавно.
Не знаю, что это, но лучше пусть висит на ней. Тем более, что предстоит нам быть далеко от города, да ещё и по соседству с диким богом.
Глава 7. Яробор
Гостя Яробор почуял сразу, как только тот вошёл во владения лесовика. Древнему богу порой приходилось отводить глаза нечаянно забредшим в поисках грибов да ягод путникам, но этот явно знал, куда идти. Шёл гость быстро и целеустремлённо, через буераки, мимо заболоченных озёр. Гость был не простым человеком. Колдуном он был силы немалой.
Этот ходок вывел Яробора из лёгкой дрёмы, в которую тот часто проваливался последние три сотни лет. Уснёт он, бывало, на целую зиму, как косолапый медведь, а по весне проснётся, обойдёт свой надел, да опять на боковую. Что может случиться нового и интересного на клочке сравнительно сухого леса посреди болот? Земли во владении невелики, всего десяток вёрст в длину да четыре в ширину. Справа топи, слева топи.
«И всё же, – думал Яробор, – что надобно этому незваному гостю? Силы в нём немало, но тягаться с той, что накопил я за свои сорок тысяч годков, даже живущим вне времени тяжеловато. Мало кого из разных духов и демонов можно найти ровней, разве только старшие боги, но тем до меня и дела нет».
В госте издали чуялась кровь древних колдунов. И можно было даже сказать, кого именно. Давным-давно среди его предков жил великий князь-чародей, прозванный Вещим Олегом. Не по прямой все же линии. Гость, скорее всего, был из ро́бичей – потомок сына рабыни, но кровь есть кровь, её не обманешь.
«Неудивительным оттого будет, – думал Яробор, – ежели в его роду время от времени рождаются провидцы невиданной силы».
Пришлый уже совсем близко подошёл, и делать нечего, иначе как встречать. Яробор легко спрыгнул со старой печи, накинул на плечи косматую медвежью шкуру, и шагнул к порогу. Дверь сама собой отворилась, выпуская своего хозяина из дому. Развешенные на тонких бечёвках грибы сдвинулись в стороны, и хозяин леса спустился по крыльцу, сев на нижнюю ступеньку.
А вот он и гость. Вышел из-за кустов малины, весь в необычную одёжу ряженый. Чудные сюртук да портки серого цвета, сорочка белоснежная с отогнутым и заглаженным воротом, с вишнёвого цвета тряпицей, намотанной вокруг шеи и завязанной узлом под сгибом ворота. На ногах чёботы странные, блестят, словно воском натёртые, был бы гость простым человеком, и штаны и обутки давно в грязи оказались, а так всё чистенькое, как с новья́. На запястье десницы, которую не иначе, как правой рукой и не звали, имелся браслет золотой со стекляшкой плоской. Яробор был лесной житель, слух у него чуткий, его ухо ловило тихое тик-тик-тик, идущее от украшения.
– Здравствуй, Яробор, – заговорил гость, – как бытие твоё?
– Смотри, сам не чахни, – ответом было незнакомцу.
Не понравился он лесовику. Сразу не понравился. Глазки колючие, улыбка лукавая – зубоскал, одним словом.
– Говорили мне, что ты, хозяин, не любишь путников.
– Отчего ж, не люблю? Они мимо проходят, и мне по сердцу это.
– Гонишь? – спросил гость ухмыльнувшись.
– Я ни имени твоего не знаю, ни того, с чем пожаловал. Сам суди. А уж про то, что я не звал тебя, можно и вовсе молчать.
– А как же в старой сказке? Сначала добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом и всё прочее, даже вон выгнать не стыдно, – с прищуром спросил человек.
– Так ты не добрый молодец, а я не девица красна. Взашей и так выгнать могу, без кушанья и баньки, – оскалился Яробор.
– Даже неинтересно, зачем я пришёл? – снова спросил гость.