— Бывает, — повторил я, — мы постоянно с такими сражаемся. Вон, видите черную тварь, похожую на цветок, что прячется за деревьями, постоянно двигаясь то к одному стволу, то к другому? Это и есть зло. Оно охотится на нас.
— Зачем?
— Оно хочет нас остановить. Оно хочет убить и ваш мир. — Я протянул руку. — Дайте-ка вашу винтовку, нон-тар.
Бурбурка снял с плеча мосинку и протянул мне, а я поднял ее так, словно готовился выстрелить. Но задумал я совершенно другое. Для начала нужно поставить маячок, позволяющий синхронизировать оружие с моим щитом. Это позволит стрелять через небольшие канальцы, открывающиеся в щите при нажатии на спусковой крючок.
Потом я наложил еще несколько заклинаний: глушитель, создающий индивидуальный барьер на пути отработанных пороховых газов, собирая их в призрачный кулек; силовую линзу, создающую большой оптический прицел из сжатого колдовством воздуха; компенсатор отдачи и еще кое-что. Все это звучало как название деталей оружия, но если рассуждать, то созданные мной заклинания именно ими и были, ведь какая разница, из чего состоит глушитель, из железа или колдовства. Главное, чтобы он выполнял свою задачу, а армейские названия никогда не отличались большим разнообразием и яркостью фантазии.
— Что вы делаете? — напряженно спросил лорд, разглядывая, как я, прикрыв глаза, держу винтовку, слегка покачиваюсь и еле заметно шевелю губами, помогая себе сосредоточиться.
— Колдую, — ответил я, не поворачивая головы. — Применяю тайные даже у нас заклинания особых войск.
Бурбурка нахмурился еще сильнее. А я несколько раз дернул затвором, отчего на землю упали патроны в латунных гильзах. Их место заняли блестящие мельхиоровыми пулями с примесью однопроцентного серебра. Я слегка приподнял винтовку и шепнул кодовую фразу: «Сдохните, выродки». Винтовка слегка загудела, как трансформатор электрического тока, и перед ней плавно возникла линза размером с арбуз, внутри ее голограммой загорелись баллистическая таблица и точка прицеливания, которая гуляла внутри небольшого кругляшка, отмечая всевозможные поправки. Такая же линза давно была запущена Оксаной, так как на ее «Корд» и на все наше оружие я тоже повесил такое заклинание.
Нужно было не тянуть с подготовкой.
— Нон-тар, видите ту точку, что висит перед стволом?
— Да, — ответил Бурбурка.
Я навел прицельный маркер на одного из мертвецов, зная, что сложное заклинание отслеживает мой взгляд. Точка превратилась в штрих-вектор, а контур фигуры очертила едва заметная призрачно-зеленая линия. Цель захвачена. В воздухе замелькали бледно-оранжевые цифры дальности до цели, скорости ее движения и прочие сведения. Я сместил ствол так, чтобы конец вектора совпал с фигурой, и та поменяла цвет на красный.
Выстрел.
Глушитель и телекинетический компенсатор сделали выстрел незаметным как для врага, так и для стрелка. Я словно и вовсе не стрелял, а лишь проверил незаряженное оружие, которое ни на миллиметр не дрогнуло в руках. Однако пуля, вытолкнутая из канала ствола пороховыми газами, ушла в сторону врага. Стоило ей преодолеть границы моего щита, как она, ничем не заглушаемая, свистнула, разрывая воздух. В километре от нас дернулся и окончательно умер нарони, поднятый силой эмиссара зла, вспыхнув ярко-зеленым огнем, вырвавшимся из пробитой грудной клетки.
Я закрыл глаза и продублировал заклинание на оставшиеся винтовки.
— Вы ведь не хотели давать мне эту силу, — произнес лорд, приняв от меня свое оружие.
— Нет, нон-тар. Я хотел вам дать возможность самообороны, а не орудие истребления. Ведь вы бы не удержались и испробовали его на ваших соседях, — ответил я и перезарядил винтовку.
Второй выстрел заставил меня задуматься, так как пуля завязла в загустевшем воздухе созданного врагом заслона.
— Нон-тар, пусть ваши воины стреляют непрерывно, мне нужно проверить выносливость полководца тьмы.
— Из-за чего вы воюете? — спокойно спросил Бурбурка, посмотрев на винтовку, вокруг которой дрожал воздух и перед которой висела линза с голограммой.
— Мы защищаем свою Родину.
— Это понятно и вызывает уважение. А за что воюет ваш враг?
— Не знаю, — пожал плечами я, выискивая глазами черный цветок эмиссара, лавирующий между деревьями. На темном фоне леса его очень сложно было различить.
— Так не бывает. Все воюют за что-то. Мы тоже воюем за земли, за женщин, за богатства. Это просто и понятно. Он тоже за что-то воюет.
— Нон-тар, я не знаю, и никто не знает. Мы пытались отправлять послов, но их убивали. Мы пытались брать пленных, но его воины — бездушные полуживые марионетки, помнящие только приказ идти на смерть. Мы наблюдаем за ними издалека, но видим только подготовку к войне, и ничего больше. Наш враг куда более сумасшедший, чем ваш Великий Дом.
Бурбурка вздохнул и на три пальца вынул фамильный клинок из ножен. Полированное песком и кожей лезвие бросило солнечный зайчик вечно неподвижного светила на колесо «Тигра».
— Я думал, что втянул вас в чужую войну. Думал, что победа с вашей помощью будет легкой и быстрой. Я верну крестьян, возьму чужие богатства, отомщу за убитых сыновей, но это вы меня втянули в вашу войну, и мне теперь не укрыться и не отступить.
Он поднял голову и посмотрел на провал, оставшийся на месте подъемного моста, ворот и части стены. Пыль осела, и стали заметны обитатели замка, пугливо озирающиеся на нас и собирающие раненых и убитых.
— Я готов принять власть вашей империи, лишь бы не оказаться в пламени ваших чародейских войн, — продолжил лорд. — Я лучше буду платить дань и улыбаться каждому вашему человеку как другу, чем хоронить своих подданных, не имея возможности отомстить либо умереть с честью.
— Успеем умереть, сейчас нужно думать, как жить дальше, — вспомнил я слова домового, пришедшиеся как нельзя кстати, а потом повернулся к танку.