Дверь в комнату, где разместили стажера, открылась так же, как и моя, сама собой, подвластная воле змея.
Стажер при нашем появлении присел на краю кровати и недоуменно оглядел гостей. Сразу за мной и полозом в комнату вошли берегиня и Света, а Оксана перегнулась через перила и кричала стражам, что все нормально, что это наши колдовские разборки. Не замедлили появиться и Ангелина с дедом Семеном. И лишь в конце все же соизволила прийти наспех одетая Бельчонок. Она прислонилась к косяку плечом и сложила руки на груди.
А полоз все молчал, шипя и скручивая тело в узлы, и немигающим взглядом сверлил Сорокина.
— Может, хватит играть в молчанку? — зло спросил я. — Может, ты нам объяснишь наконец, зачем всех оторвал от дел?
— Я дол-л-лго думал-л-л, дол-л-лго наблюда-а-ал… — Змей не замирал ни на секунду в своем плавном течении по кругу, подняв голову на уровне моего лица.
Он был готов совершить молниеносный бросок и скрутить Володю, едва тот подозрительно шелохнется, а уж из таких объятий дано вырваться немногим.
— Ты у нас вообще небыстрый, — буркнула Ангелина.
— Все-е-е ш-ш-шутиш-ш-шь, дева?
— Да какие тут шутки. Я сама серьезность.
— Поспешиш-ш-шь, людей насмешиш-ш-шь, — протяжно и хрипло засмеялся змей, как Каа из советского мультфильма про Маугли, словно перед ним были бандерлоги. — Я наблюда-а-ал, и мне не давала покоя одна вещ-щ-щь. Я уже видел такое раньш-ш-ше. И ты, Пос-с-срединник, тож-ж-же.
— И что же?
— Мелочи, едва заметные мелоч-щ-щи. Ты их-х-х не увидиш-ш-шь. Я лучш-ш-ше покаж-ж-жу.
Полоз протяжно засвистел, набирая воздух в единственное легкое, которым природа наделила этих змей. По чешуйчатым кольцам снова прошлась волна фиолетовых искр. А потом он резко, без присущей ему тягучести выкрикнул:
— Шат!
Стажер резко вскочил с кровати и вытянулся по струнке с устремившимся в одну точку взглядом. Шат. Я знаю, что это. Это окрик беса, призывающий марионетку — жителя нижнего мира к повиновению. Он произносится не только голосом, но и соответствующим магическим импульсом. Змей сумел такой воспроизвести.
Я обхватил голову ладонями и уселся на сундук у двери. Нас все время водили за нос. Никакого стажера никогда не было, была лишь живая кукла с исковерканной душой, не завершившей рихтовку. Грешник, выпущенный под особым надзором из преисподней, неспособный ослушаться своего хозяина. Ему скажут смеяться, и он будет резать себя, истекать кровью и смеяться. Ему скажут прыгать, и он прыгнет в доменную печь. Ему скажут ждать, и он умрет от истощения, не в силах ослушаться и сойти с места. Биоробот. А еще он продал свою душу. И кажется, я знаю, кто его хозяин.
— Настало время разоблачений-с, — раздался ироничный голос из противоположного угла комнаты.
Там, на подоконнике возник бес, одетый во все черное — рубаху, жилет и штаны.
— О, Мефистофель! — воскликнула Оксана, разглядывая новое действующее лицо. — За пулеметом сходить?
Все уставились на него, а Ангелина даже скрипнула зубами.
— Не стоит, — ответил я.
— Обалдеть, — покачала головой навья. — А как он здесь оказался? Он вообще настоящий?
— Самый что ни на есть, сударыня, — ответил бес, слегка кивнув.
— Ты с ним еще общался? — зло спросила Фотиди, не сводя свирепого взгляда с беса, словно он был ее заклятым врагом.
— В бильярд разок играли, — уклончиво ответил я.
— Надеюсь, не на душу? — обеспокоенно уточнила магесса.
— Что вы, — отозвался бес, — зачем мне его душа. Я хочу большего. Куда большего.
— Рассказывай уже, — хмуро буркнул я.
— Ну что ж, дальше отмалчиваться смысла нет. Буду откровенен.
— Ой ли? — шевельнула бровью Ангелина.