На уровне рефлексов я создал щит, и тот теперь едва заметно мерцал вокруг меня зыбким белесым пламенем. Воины издали боевой клич и бросились на меня. Я навел на них «Каштан» и нажал спусковой крючок. Очередь девятимиллиметровых пуль, выпущенная в упор, легко пробила кольчугу, стеганую ткань и деревянные щиты, выкашивая отряд. Когда же они подошли совсем близко, я, через силу продираясь сквозь защиту неведомого мне местного мага, ударил телекинетической волной, раскидывая врага в стиле звездных воинов, только сейчас меня можно было сравнить отнюдь не с джедаями. Упавших ничего не стоило добить. А когда патроны кончились, стал убивать фокусным импульсом, получая за каждый удар болезненный откат от чужого барьера. Нарони с еще большим ужасом смотрела на чудовище в человеческом обличье, под пылающим взглядом которого головы пытающихся подняться воинов одна за другой взрывались темными брызгами. Еще четверо просто замерли и, срезанные невидимой силой, молча упали, развалившись на половинки. Но это уже не я постарался, а Ангелина, вымещая накопившуюся в ней злость.
На ногах остались только несколько гвардейцев Великого Дома во главе со жрецом. Они не стали доставать мечи, а вытянули руки вперед. Я почувствовал колдовство, проскочившее по поляне искрой высокого напряжения. Воздух перед воинами сгустился, став тем же подобием бесцветных стеклянных тел, что и у тени Великого Дома. Эта прозрачная масса быстро обрела очертания тварей размером с автомобиль. Четыре крабоподобных существа раскрыли зазубренные клешни, шевеля глазами на стебельках.
Я не стал останавливаться, с ходу всадив в одного из монстров импульс. Тварь беззвучно дернулась, когда внутри ее, рождая пузыри, вспыхнула миниатюрная молния. Это стало для остальных сигналом к атаке. Монстры разом шагнули в мою сторону с плавностью промышленных автоматов, направляемых гидравликой.
Щит жреца, висевший над полем, мешал творить колдовство. Каждое мое заклинание отзывалось болью в голове, и я вскинул пистолет-пулемет, делая передышку между чарами. Оружие застрочило у меня в руках, всаживая пули в тела существ. Было видно, как они висели в этом прозрачном желе, остановив свой полет.
Снова загрохотал «Корд». Серебро его тяжелых пуль возымело эффект, взрываясь ярким голубым огнем, а следом по ним ударила золотистая вспышка Ангелины, оторвав у ближайшего создания клешню и пару лап. Оно завертелось на месте, скребя гальку оставшимися конечностями.
Это дало мне еще одну передышку. Я выставил вперед черный клинок, стискивая его в левой руке, а правую отвел в сторону, сжимая автоматическое оружие. Отработанным приемом телекинеза отсоединил пустой магазин, тут же упавший на камни. Из подсумка выскочил другой, блеснув серебром верхнего патрона, и ловко скользнул в положенное ему место. Чары дернули затвор, досылая боеприпас в канал ствола. В то же время я увидел, как два воина, что стояли по бокам от жреца, изменились. На правой руке у каждого теперь красовался стеклянный доспех, начинавшийся в виде наплечника и становившийся большой рачьей клешней внизу, там, где полагалось быть латной перчатке. Сквозь рифленый панцирь были видны сжатые кулаки.
Воины подняли свои клешни-полудоспехи, раскрыв их почти на сто двадцать градусов, а потом сжали, делая такое движение, словно вытаскивали что-то из воздуха. Между клешней сгустились яркие оранжевые искры, похожие на освободившиеся из неоновых ламп огоньки. Воины еще сильнее закрыли свои колдовские клешни-перчатки, направив их на меня. Огоньки выскочили из стеклянных тисков, как вишневые косточки, сжатые между пальцами.
Один из огней взметнул пыль и камни у моих ног, заставив прикрыть лицо рукой, а второй ударил по моей защите, растаявшей как небольшое северное сияние.
Я отступил на шаг и взмахнул рукой с кинжалом справа налево, словно отбиваясь от опасного насекомого. С земли сорвались камни, что меня окружали, заставив воинов Великого Дома закрыться от мелких, но болезненных многочисленных ударов. А я тем временем начал почти в упор расстреливать крабов, отступая назад, к лесу. Крабы были живучи, но неповоротливы, так что я успел два раза сменить магазин, заставляя ближайшего гореть голубоватыми огнями от серебряных пуль, как светодиодная гирлянда.
Еще двое уже таяли, убитые очередями «Корда» и ударами Фотиди. Сосредоточившись на сущности, я совершенно упустил момент, когда огромный доисторический ящер с ревом налетел на троицу гвардии Великого Дома. Одного он просто сбил с ног, второго схватил за голову и дернул, отрывая ее и обливаясь фонтаном темно-красной жидкости. Третьему прилетела очередь из пулемета.
Я рванул к крабу и воткнул в него черный клинок. Существо без всяких спецэффектов растаяло как мираж. Бой был завершен, враг либо убит, либо бежал. За несколько минут осада была снята, а Ольха, уже в облике нимфы-нарони, вприпрыжку, хлюпая босыми ногами по кровавой каше, подскочила ко мне и, проведя ладонью по окровавленному лицу, начала раскачиваться, спрятав сложенные в замок ладошки за спину. Весь ее вид выражал самодовольство, мол, похвали меня. Не хватало еще замурлыкать и положить передо мной мышь. Хотя брошенный к ногам лагерь и почти полтысячи разбежавшихся воинов тоже было неплохо. Я наклонился к ней и обнял:
— Ну что скажешь, опять молодец.
Глава 22
Замок средневекового феодала
— Это называется тихо и незаметно? — с огромной долей сарказма спросила Ангелина, подбежавшая следом и вставшая у меня за правым плечом. — Ты всю страну переполошил. Сейчас власть имущие нагрянут сюда разузнать, что же это такое, что может уничтожать целые армии. И знаешь, мне кажется, что их будет не три сотни.
— Придут, тогда и посмотрим, — ответил я, разглядывая брошенный неприятелем лагерь. Убитых было не так уж и много. Основная масса солдат просто-напросто разбежалась кто куда. Но я их не боялся. Сложнее было объяснить местным жителям, кто мы, дабы они не попрятались вслед за оккупантами.
— Ты себя ведешь порой как нормальный человек, а порой как придурок конченый. Помогать тебе — одно издевательство! — звучно закричала магесса, подскочив ко мне с разъяренным лицом и махнув рукой на тела и разоренный лагерь.
— Ангелина, давай играть это шоу до конца, — обратился я к своей заместительнице, выискав глазами среди трупов нон-тара Кропася, отличить которого смог по рваному наддоспешнику с вышитым гербом, надетому поверх кирасы, и пластинчатым наплечникам. Остальные воины носили стеганые куртки, иногда обшитые железными квадратиками. — И побольше пафоса, мы же в Средние века попали. Тут голос разума бессилен, надо давить на эмоции.
— Притворяться феей?! Нет, ты точно надо мной издеваешься!
— Ага, издеваюсь, — ответил я скрипящей зубами волшебнице. — Доверься мне и играй роль. И поярче, поярче.
Я подождал, пока из леса не появится вся моя команда, оставаясь все это время под пристальным взглядом старого лорда, неподвижно стоявшего на стене. Лишь глаза живыми пуговками скакали из стороны в сторону. Только когда к замку приблизился Такасик, он позволил себе улыбнуться и, не поворачивая головы, отдал приказ опустить мост и открыть ворота.
Заскрипел подъемный ворот, устанавливающий большой каменный противовес, предназначенный для быстрого закрытия замкового входа. Из арки, гулко ступая по доскам моста, вышел нон-тар Бурбурка из рода Куракля, отец Такасика. Воин был одет в такую же кирасу, наплечники и кольчугу под ними, что и поверженный противник. На гербе было изображено какое-то животное, вставшее на задние лапы и грозно раскрывшее пасть. Черное на желтом фоне с двумя полосками поперек, синей и белой.
— Играем роль, — тихо шепнул я Ангелине по-русски.
— Помню, — так же тихо огрызнулась магесса.
Я повернулся и жестом подозвал Такасика. Негоже являться в гости, имея хозяина за спиной. Я заготовил пылкую речь, вспоминая книги Вальтера Скотта, но все слова развеялись, когда из-за спины лорда выскочила красивая, богато одетая женщина, придерживая подол длинного голубого, украшенного вышивкой с растительными мотивами и жемчугом платья, перехваченного ярким поясом, и обняла юного рыцаря. Женщина имела тонкие черты лица, такие же большие, как у Такасика, серые глаза и светлые волосы, заплетенные в четыре украшенные цветными шелковыми лентами косы. И не было никаких сомнений, что передо мной настоящая леди, или, как здесь говорят, нон-ма.
— Сыночек, — запричитала женщина, — Такасик, хотя бы ты жив остался. Хотя бы ты сель-тар[22]. Я уж думала, что и ты сгинул от рук этих подлецов и детоубийц, от лап чудищ и зубов диких тварей. Какое счастье, что хотя бы ты жив.
Женщина еще долго бормотала, а Такасик растерянно переводил взгляд с отца на нас и обратно. Из замка вышли слуги и воины и направились в лагерь. Кто-то залез в ров и стал искать отрубленную голову старшего сына лорда. Когда он поднял руку, обозначив, что нашел, Бурбурка хмуро бросил:
— Готовьте костер горечи. А этому подлецу, что хотел захватить мой дом, и его прихвостням… насадите их бошки на колья и выставьте у дальней поляны, где дорога выходит к нам. И дайте знать крестьянам, чтобы уже вышли из леса и начали тушить деревню.
Он убедился, что его услышали, а потом обратился к нам:
— Я не имею чести быть знакомым с вами, почтенные ноны, но очень благодарен вам за то, что помогли моему сыну одержать победу. Будьте гостями в моем доме.
Фраза про то, что мы помогли сыну одержать победу, меня изрядно повеселила. Во время боя Такасик стоял с раскрытым ртом, наблюдая, как Оксана долбила из пулемета по лагерю неприятеля. Его из ступора вывели только через пятнадцать минут после того, как все было кончено. А уж то, что отчебучила Ольха и учудили ночницы, вообще было пародией на фильм ужасов. Вероятно, только факт победы и живой наследник не давали повода кинуться на нас с вилами и факелами под крики: «Смерть демонам!»
[22] Сель-тар — живой мужчина рода людского (наречие сель жителей Тика).