— У нас тоже был раньше маг, — рассказывал Такасик. — Он нас в детстве развлекал всякими чудесами, а потом пить много вина начал и тайком из винного погреба таскать. Отец его и выгнал. Маг сначала грозился всякой порчей, потом на коленях умолял простить. Отец непреклонен был. Он его высек на площади, а потом велел убираться на все четыре стороны. Маг тогда напился и в амбар в деревне полез. Зачем — никто не ведает, да только его потом нашли со свернутой шеей в подполе, в обнимку с окороком козели. Упал в открытый створ. Всю лестницу переломал своей жирной тушей. Жалко его, да сам виноват. А не упал бы, его деревенские пинками бы до самых границ владений проводили бы.
Я покачал головой, а потом показал несколько иллюзий, взятых по памяти из мультфильмов про круглых зверушек.
— Не-э-э, маг наш на такое горазд не был. Он искрами жонглировал, игрушки оживлял, так что те под его пальцами по столу катались. А так, чтоб туман цветной в фигурки складывался, нет.
— Это мелочи, я еще не такое умею.
— Совсем как жрецы Великого Дома?
Я пожал плечами. Откуда я знаю, что умеют жрецы большой хаты.
— А в ваших краях все чародеи? — задал он вопрос, который его, видимо, давно интересовал.
— Нет, но многие.
— И все такое волшебное?
— Такого волшебства хватает.
— Вот бы нам тоже такое. Мне ваша музыкальная шкатулка понравилась и яркие лампады. А что любит госпожа Анагелла? — вдруг сменил тему Такасик.
— Сладости любит, — подумав немного, ответил я, — и оружие редкое.
— Это хорошо. Дома и то и другое есть.
Все, что он говорил, я записывал на диктофон, осторожно повешенный вместо застежки плаща. Дома меня, может быть, всякие академики умолять на коленях будут, чтобы заполучить такую запись.
За разговорами мы вышли на большую поляну, откуда виднелся замок с прилегающей деревней. Вот только картинка была далека от мирной и пасторальной: деревня горела, а замок был в осаде.
Глава 21
Осада
У меня под плащом был бинокль, и я незамедлительно им воспользовался. Такасик, нахмурившись, вглядывался в даль.
Я ожидал от крепости большего, насмотревшись на Земле фильмов про Средневековье. Хотя поглядеть было на что. Сооружение имело стену высотой пять метров, оснащенную небольшими бойницами. Над всей ее протяженностью был сооружен навес, защищающий воинов от непогоды и стрел неприятеля. Имелась смотровая башня, тонкая и высокая, с остроконечной конической крышей. Крыши и навесы были покрыты глиняной черепицей, которая напоминала чешую змеи, раскрашенную в серо-желтый цвет разных оттенков. Видимо, черепицу постоянно обновляли, а глину брали из разных мест. Поднятый мост был сделан из копченых бревен и досок и просмолен дегтем, чтобы не гнила древесина. А еще он в середине был обит тонкими листами низкокачественного, но хорошо очищенного от ржавчины и грязи железа. Чувствовалась рука заботливого хозяина.
Та речушка, вдоль которой мы все время шли, подступала непосредственно к этой малоразмерной твердыне, наполняя окружающий замок ров своими водами. Из рва торчали частые заостренные колья, а края были выложены крупным булыжником, чтобы не размывало. От реки вверх по стене на высоту человеческого роста поднималась плотная шуба зеленого мха, которую хозяева замка не счищали, считая, видимо, украшением.
В четырех сотнях метров от крепости виделся лагерь неизвестного войска. Серые и одинаковые, как упаковки в супермаркете, шатры в количестве двенадцати штук слегка колыхались на ветру. Суетящиеся между ними фигурки налаживали полевой быт, похожий во всех таких лагерях до неприличия. Кто-то поддерживал костры, кто-то натягивал веревки, забивал колья и подсыпал на пологи палаток землю, чтобы не дуло. Между людей-караульных ходили нарони с охапками хвороста, шкурами животных и какими-то свертками. В сторонке десяток фигурок сколачивал простые осадные машины в виде одного накрытого навесом тарана на колесах и нескольких передвижных укрытий от стрел. План врага был прост: в случае невозможности взять измором закидать хворостом, мусором и камнями неглубокий ров, потом сломать деревянные ворота. Осаждающие не спешили, видимо уверенные в том, что защитники никуда не денутся. Было даже видно, как несколько военачальников сидели у стола, сколоченного из дощечек, и о чем-то разговаривали, спокойно попивая вино. Вот один из них догрыз кусок мяса на ребрышке и бросил кость в сторону замка, громко засмеявшись. Его было слышно даже здесь.
Но была еще одна особенность, которую я заприметил сразу и которая меня сильно насторожила: у них имелся защитный барьер, предназначенный для противодействия колдовству. И довольно сильный.
Я открыл было рот, чтобы позвать Белкину, но Всевидящая сама подошла, словно уже научилась читать мои мысли.
— Шурочка, ты чувствуешь?
— Угу. Сильная штука. Его владельцу некуда девать силы, которых нам не хватает. Вот только я не могу понять, кто из них маг.
— Что ты имеешь в виду?
— Источник заклинания очень рассеян. Я с таким не встречалась.
— Думаешь, специально маскируется?
— Нет. Он сам по себе размыт, словно истекает из самого места. Когда маскируется человек-чародей, источник хаотично скачет по пространству, когда это жрец какого-либо божества, то там нить силы петляет и отражается. Здесь он сам как туман. И я не могу сосчитать количество воинов, ауры вязнут в этом тумане.
— Ну-ка, нон-тар Такасик, взгляните в эту штуку, — протянул я рыцарю бинокль, название которого на местном языке звучало как нечто похожее на «двувзор». Способности ментальной спицы, которую мне так и не удалось взломать, проявлялись и в обратном направлении, подгоняя нашу речь под их.
Младший сын феодала неловко приложился к окулярам, а через полминуты начал комментировать: