«Лучше заткнись».
Я снова поглядел за пределы поляны, где с моим фонариком по месту схватки бегала Урсула, и оттуда раздавались громкие крики, так как она не могла найти свой кошкодёр. Лишь полчаса спустя радостный вопль наёмницы известили об успехе поисков.
Волшебница с хмурым видом сидела на дышле фургона и глядела на пламя, и, скорее всего, мысленно была очень далеко. Рядом с ней лежал на траве распряжённый бычок. Он жевал свою жвачку и сонно моргал, для него ночной бой был лишь каким-то шумом во тьме, и, главное, что накормили, напоили и освободили от ноши.
А после нашей короткой беседы Катарина ходила от трупа к трупу, наклонялась к убитым разбойницам, вглядываясь в них, словно силясь узнать, и над каждой проводила короткий ритуал. Двумя сложенными вместе пальцами, указательным и средним, в точности как это делали наши старообрядцы, почти касаясь, проводила над лицами ото лба к подбородку. Храмовница над каждой убиенной шептала коротенькую, в шесть словечек, молитву, обращаясь к небесной паре.
— Что делаешь? — спокойно спросил я, стараясь сглаживать вопросы веры даже в интонации. Я и на Земле так делал, а уж здесь и подавно. Мало ли как может паладинша воспринять мой вопрос.
— Прощаю и прошу принять их души, — закончив свои действия и подняв на меня глаза, ответила Катарина.
— Они же хотели убить нас, — с некой долей сарказма уточнил. Вспомнив, как сам недавно спрашивал, мол, зачем убивать напавших.
— Им уже воздалось, — с лёгкой улыбкой произнесла девушка, — незачем мучить мёртвых непрощением.
— А над теми ты не шептала молитв, — кивнул я в темноту, словно мог указать на предыдущих разбойниц.
— Шептала. Но ты отвернулся в тот миг, — пожала плечами Катарина, она вздохнула, встала и поглядела в лес.
— Тётя Урсула! Надо поторопиться добычу делить! А то так к ужину не успеем! — прокричала она.
— А что на ужин?! — громко спросила наёмница, неся целую охапку разных вещей, в большинстве своём выроненное во время боя оружие разбойниц.
— Сырная похлёбка! — ответила храмовница и поглядела в сторону фургона, где сидела магесса. — Госпожа Лукреция, тоже идите.
— Я неголодная, — буркнула в ответ волшебница, избегая глядеть на мёртвых.
— А добыча? Так положено. Добыча всегда делится на всех.
— Не хочу. Нет там ничего нужного для меня, — снова пробурчала волшебница.
— Так полагается. Богиня удачи не простит, если часть добытого не принести на алтарь. Да и знаки богинь не должны безвременно пропасть в земле, их тоже нужно вернуть в храмы.
Я с любопытством прислушался к этим мелочам, составляющим их походную жизнь, а магесса посмотрела на Катарину и со вздохом встала с дышла. На неё тут же с подозрением поглядел бычок, не горящий желанием снова тянуть телегу.
— Да какие у них деньги? Оборванки ведь, — криво улыбнулась волшебница, в то время как Урсула схватило тело у костра и за ноги поволокла во мглу. Оттуда сразу же раздался шум и хохот, похожий на детский. Одновременно с этим датчик выдал тихий треск, как счётчик Гейгера при низкой дозе облучения. Я сперва не придал этому особого значения, но сейчас связь нечисти с этим треском была очевидна.
— Кыш, уродцы! — завопила Урсула, на что создания взорвались ещё большим смехом, словно обезьянки на ветке при виде смешного. А когда наёмница вернулась костру, в темноте раздался треск одежды и вопли делёжки.
— Не терпится им. У-у-у, недомерки, — прорычала женщина, протерев руки о какую-то тряпку, которую она после бросила в огонь.
— Это кто? — спросил я, кивнув в сторону шума.
— Потеряйцы, — отмахнулась Урсула. — Они завсегда в эту пору настырные. Спасу нет. Скоро жратва будет?
— Скоро, — ответила Катарина, тоже вернувшаяся к костру, после своих молитв. Она на ходу развернулась и провела двумя пальцами по своему лицу. — Идемони.
Из темноты раздался дружный вопль, словно по нечисти кипятком плеснули, но через минуту делёжка возобновилась.
Я поглядел на котёл. Кушать после боя для меня было дико, но было одно «но». После пережитого стресса жрать хотелось, мочи нет. А усталость мешала адекватно воспринимать ситуацию. Казалось, что это всё понарошку. Но к дележу добычи я, всё же, не стал присоединяться. Прогрессор не должен опускаться до таких вещей, которые могут быть квалифицированы на родине, как явные преступления, к которым мародёрство тоже относится. И кстати. У меня же чёрный ящик есть.
«Система, запись основных жизненных показателей, геопозиционирования и периферии осуществляется в штатном режиме?»
«Запись показателей хранится в кэше с показателем тридцать минут».
Да, получается, в памяти остаются только последние полчаса с циклическим заполнением, как видеорегистраторе автомобиля. Если сдохну, полчаса на анализ будут.
«Система, коротко опиши поток данных зрительной периферии».