— Львица не человек, — поддержал другой. — Львица обманет?
— Да, львица не даст, — пискляво выкрикнул третий.
— Обманет! Обманет! Обманет! — заверещали потеряйцы, как стайка обезьянок.
Катарина улыбнулась. Конечно, не даст, иначе не отстанут. Но в разговор вмешался Юрий. Он швырнул в темноту горсть медяшек, отчего вопли радости ночных духов заставили храмовницу поморщиться. Такими громкими они были.
— Прогоните их, спать мешают! — раздался за спиной сонный голос волшебницы.
Но халумари не обратил внимания. Он вздохнул и сделал шаг за пепельный круг.
— Вы знаете, кто я?
— Человек? Он тоже человек! — заверещала толпа. — Человек дал подарки!
— Подарки! — заорал кто-то из этой толпы духов.
— Я дам ещё, если скажете, что было перед тем, как напали разбойницы.
— Люди все одинаковые.
— Говорите! — выкрикнул Юрий. — Иначе не дам больше.
Вместо ответа раздался многоголосый вопль возмущения. Как это, он не даст?
Катарина поправила одеяло и усмехнулась.
— Они глупые. Они уже не помнят, что было час назад.
— Да, ты, наверное, права, — кивнул в ответ халумари, и пробурчал на своём непонятном языке.
— Я помню. Я помню, — выскочил из тьмы один потеряец и замер в двух шагах от круга.
Существо замолчало на мгновение, а потом продолжило. Оно заговорило совсем другим голосом, как нобейская птица попугай, повторяющая слова за другими. В этом голосе едва угадывалась человеческая речь и приходилось вслушиваться.
— Запомните, халумари должен быть живым.
Потреяец снова и снова повторял чужую фразу, пока не надоело. И тогда запищал своим голоском: — Она сказала запомнить. Я запомнил.
— А как она выглядела? Кем была?
— Люди все одинаковые, — нетерпеливо протягивая ручонки за наградой, ответил дух.
Юрий улыбнулся и бросил на траву ещё одну горсточку монеток, отчего тьма разорвалась воплями: «Дай! Моё! Не дам!»
Вот только смешно уже не было. Катарина опустила взгляд. Это действительно оказалось погоней. Цели неясны, но нужно принять меры, и исходить из худшего.
Мимо неё молча прошёл халумари. Он остановился у костра, подобрал с земли веточку, кинул в пламя. Потом с какой-то весёлой обречённостью поднял руку, а опустив громко сказал на своём языке нечто вроде: «А-а-апофик, авос пронесо».
— Катарина, — повернулся он к девушке. — Ты же училась не на простую воительницу. Как бы ты поступила, если бы тебе приказали перехватить послов?
— В одиночку или прайдом?
— Прайдом? — уточнил Юрий. — Прайд, это в смысле гордость?
— Нет. Это в значении малый отряд львиной гвардии. От трёх до семи воительниц.
— Ясно. Ну так как?