— Вот только сказать придется. Заинтересовались твоим везением. Кто-то высказал, что это не просто так. Они, старые маги, суеверные, хуже деревенских бабок.
— Требую прибавки.
— Оформим, — подал голос фээсбэшник. — Домовой, лесавка и одержимый дух по двадцать процентов. За навью тридцать пять.
— Вот на фиг мне труп сдался позолоченный. В чем подвох?
— Она полуматериальна, в отличие от остальных бестелесных. Чтобы легально все было, паспорт оформим на нее. На твою фамилию. Вроде как племянница. Она все равно мало что помнит из прошлой жизни.
— Понял, — буркнул я. — Что со вчерашней тварью?
— Ушла от погони, — ответил Сошкин, — Но, скорее всего, это она. Сейчас прочесывают другие. А что касается нас, то расписание пришлось пересмотреть. Две команды будут патрулировать в городке каждые сутки. График сейчас делают. Сегодня отсыпаться, а с завтрашнего дня занятия.
— Зачем нас потемну погнали? Глупость ведь.
— У многих там родня погибла. Требовали немедленных действий. Догнать, покарать. Ты пойми людей.
Я кивнул. Начальник сборов и старлей вышли. В палатку сразу нырнул маленький зверек и залез на кровать под одеяло.
Я повернул голову. Домовой сидел с закрытыми глазами рядом с ноутбуком и придерживал обеими руками наушники. Вкладыши были великоваты для малой сущности.
— Дед Семен, что за нежить светится багровым?
Старичок глянул на меня. А потом пожал плечами:
— Много разной. Их и не сравнишь между собой даже. Ты лучше про русалку подумай.
— Какую русалку? — нахмурился я.
— Ту, что ты приютил.
— Почему русалку? Она же навья.
— Марго… — позвал дед, явно отрабатывая отрепетированную сцену, старый жук.
— Русалки, — заговорила секретарша, — в славянской мифологии существа, как правило, вредоносные, в которых превращаются умершие девушки, преимущественно утопленницы, некрещеные дети. Предстают в виде красивых девушек с длинными распущенными зелеными волосами. Реже — безобразных старух.
— Вот слышал? Даже эта кукла знает.
— А при чем тут навья?
— Фу-ты ну-ты, я ж говорю, что навьи — это покойники, и русалка — тоже. Только утопленница она.
— И что мне делать?
— Для начала впустить в палатку. Она уже цельный час стоит.
Я сжал губы и осторожно отодвинул полог. Там действительно стояла та самая девушка. Ее успели переодеть. Вместо рванины на ней была обычная полевая военная форма. Даже кепка имелась. Длинные волосы непривычно бледно-салатового цвета спускались почти до середины бедер. Нездоровая бледная кожа была еще терпима, а вот от глаз, таких же бледных, немного было не по себе.
— Заходи.
Она шагнула внутрь и с порога выдавила слово:
— Воды.
Я протянул чайник, который не успел поставить кипятиться. Навья оттянула воротник и стала лить воду на лицо так, чтоб та стекала за шиворот. Я вскинул брови от удивления. Но, в конце концов, я вижу перед собой русалку.
После водной процедуры девушка прошла в угол палатки и села на пол, обхватив колени руками. Ни дать ни взять Аленушка с известной картины. Козленка не хватает. А может, и есть уже козленок. В моем лице.