— Каждый раз, когда смотрю в зеркало, перестаю верить в окончательную смерть, — последовал ответ, — а этот даже в виде призрака будет ходить и орать. Так что труп и без языка, других вариантов не вижу.
Девушка скользнула ногами на пол. Черная длинная ночнушка прикрывала мертвенно-бледное тело. Оксана поддалась уговорам домового и теперь демонстративно придерживалась готического стиля в одежде. Только один раз возмутилась, мол, и так сама на себя не похожа, а тут еще траурной куклой наряжают.
— Дед Семен, — позвал я домового, однако ответа не было.
Было несколько странно, так как домовой довольно неохотно покидал жилище, к тому же он никогда не спал. Я наклонился и заглянул под стол. Никого. Только из наушников шла тихая музыка, причем тяжелый рок. Неужели он такое слушает? Всякое может быть.
— Марго, а где объект «домовой»?
— Объект «домовой» покинул помещение пятьдесят четыре минуты назад, — тут же последовал ответ.
— Не сказал куда?
— Речь не была распознана.
— Запись есть?
Вместо ответа из динамиков ноутбука донеслось неразборчивое бурчание, из которого можно было вычленить только нечто похожее на «бобыня» и «щедроты».
Снова прошелся с криками дневальный. Я наскоро умылся и оделся, еще раз окинул взглядом палатку и вышел. Народу было немного, не все успели выйти на поляну. Но начальник сборов Сошкин был уже там. Он стоял и чему-то улыбался, глядя себе под ноги.
Народ собрался почти вовремя. Подполковник не обратил на это «почти» никакого внимания, словно не на построение всех собирал, а на увеселительное мероприятие.
Наконец он заговорил:
— Товарищи обучаемые, не буду ходить вокруг да около. Я решил привлечь вас к одному мероприятию, призванному взбодрить после недавних событий. Неподалеку будет проходить фестиваль общества любителей сказок, то есть фэнтези всякого разного типа. В программе — костюмированное представление. Мы тоже будем фокусы показывать. Не вы, конечно, а наши подготовленные специалисты. Весь городок соберется в качестве зрителей. — Он опустил глаза и добавил притихшим голосом: — Кроме тех, кого горе коснулось сильнее всего. Но мы с ними поговорили. Они не против. Людям нужно снять напряжение, особенно детям, кого не отправили по родственникам.
— А когда представление начнется? — раздался голос из строя.
— К девяти часам подойдут автобусы. Все желающие смогут поехать. Останется только наряд по лагерю. Туда два часа езды.
Народ оживился и после команды сразу разбежался по палаткам готовиться. Пошел и я.
Сразу нашелся дед Семен. Он сидел на моей кровати и шумно рассказывал какую-то историю. При виде меня он заулыбался еще шире и оборвал свой рассказ, заговорив со мной:
— Я тут с утреца узнал о ярмарке, решил подсуетиться. — Он довольно крякнул, прежде чем продолжить: — Наши тоже решили свет поглядеть. Тама все ряженые, никто и не заметит, что мы настоящие, а не куклы какие.
— Это сколько вас будет-то?
— Ну, почитай, Степан Емельянович, — начал он перечислять, — домовых пятеро, енто со мной вместе, девчонки наши.
— Вас тут пятеро? — изумился я.
— Ну так кудесников-то много, вот и домовых тоже.
— А Степан Емельянович это кто?
— Это призрак такой. Ты видел его. Он с вами на поучения ходит.
Я кивнул, понимая, про кого он говорит.
В итоге когда автобусы подошли, то гурьбы собралось немало. Ехали долго, прибыв к крупному поселку (где даже стояло несколько пятиэтажек, возвышаясь над малыми домиками), когда фестиваль уже начинался, обещая через несколько часов войти в самый разгар.
На большом поле разместили многочисленные разноцветные палатки, в которых были организованы магазинчики с сувенирами и лакомствами. Из колонок, развернутых у какой-то машины, звучала музыка, по большей части фольклорная. Туда и сюда сновало большое количество разодетых в народные и сказочные костюмы людей.
Из автобусов народ начал разбредаться по местности. Я не знал, куда идти, и стоял тут же, у места высадки.
— Давно не был на ярмарке, — проговорил дед Семен. — Все поменялося. За столько годов-то. Вон глянь, наше дитя леса куда-то уже убегло.