Я не стал тратить время на объяснения. Вместо этого, сунул руку в висящий на поясе кошель, достал из него золотую монету и постучал ею по дверному косяку.
— Весомая причина, — приподняв брови и одновременно с этим ненадолго прикрыв глаза, ответила магесса. — Заходи.
Я нырнул внутрь и оглядел комнату. Всё как у остальных: сундук с кинутыми на крышку верхним и нижним платьями, стол с двумя стульями; на столе подсвечник, медное блюдо с кувшином и серебряной чашкой и небольшое зеркало; у стены рукомойник с ведёрком; там же имелся железный ночной горшок с крышкой; у противоположной стороны кровать с балдахином. При этом комната имела всего четыре метра в ширину, посему все указанные элементы интерьера жались друг к другу и добавление чего-то нового весьма затруднительно.
— Маэстра, мне срочно нужен урок сотворения молнии.
— Надо говорить, о, маэстра, позволь ничтожному прикоснуться к твоей мудрости, — произнесла Лукреция, потирая руками лицо и садясь за стол.
Я насупился и достал ещё одну монету.
— Хорошо, ты не ничтожный, но для чего тебе молния? Чтобы разить врагов, одной молнии мало, нужна сила, и упражняться необходимо не менее пяти лет.
Я почесал в затылке. Хреново. Во-первых, у нас нет пяти лет, а во-вторых, как объяснить средневековой ведьме с дипломом, что надо питать электроэнергией экспериментальный прибор? Не рассказывать же ей всю физику с самых основ? А впрочем, почему бы и нет.
— Маэстра, у нас есть знания…
Волшебница приподняла руку. Призывая меня к тишине, а следом указала пальцем на дверь, которая слегка звякнула задвижкой. Но стоило мне встать и пойти к выходу, как та снова слегка брякнула, но самое забавное, что шагов я не услышал. Вообще, не услышал.
Я резко открыл и выгляну в коридор. Никого.
— Чужик, — позвал я наугад и похлопал по бедру. — Чужик, Чужик, ко мне.
Тишина. Но стоило закрыть дверь и отойти от неё, как она снова звякнула.
«Система, определить сигнатуры», — отдал я команду, а потом вышел в коридор и направился к своей комнате.
Внутри точно такого же, как и у Лукреции, на столе перед зеркалом из полированной меди сидела Катарина, будучи в одной ночнушке, и усердно причёсывала чёлку костяным гребнем.
— Пойдём, а то некрасиво стоять в коридоре и подслушивать, — произнёс я.
— Это не я, — тут же протараторила храмовница, но даже в полумраке свечи было видно, что девушка покраснела, как варёный рак. Что-что, а врать она не умела от слова «совсем».
— И это не ты бегала к комнате Лукреции и брякалась ухом о доски?
— Тебе послышалось.
— Да? И это не твои уши сейчас удлинились на целый дюйм?
Катарина сразу же бросила гребень на стол и зажала уши обеими руками.
— Ничего они не удлинились.
— Пойдём, — усмехнулся и направился к волшебнице, оставив дверь открытой.
Вскоре мы втроём уселись за столом, и пришлось начинать разговор заново. При этом я заметил, как храмовница несколько раз глянула на бюст Лукреции, сравнивая со своим, а потом, как ей казалось, незаметно натянула ткань на камизе, чтоб та порельефнее охватила её не очень богатое хозяйство.
— Мне нужно, что молния билась часто-часто и при этом кусала специальные медные жилки. Маэстра, ты слушаешь?
— Угу.
Лукреция сидела, подперев щёку кулаком и закрыв глаза. И от волшебницы пахло фруктовым ароматом, не имеющим никакого отношения к парфюмерии, когда я немного отстранился от стола и скосил глаза вниз, то увидел большую бутылку вина. Причём бутылка оказалась распечатана и опорожнена.
— Маэстра, мне нужно срочно научиться.
— Угу, — снова пробурчала волшебница, и растерянно глянул на Катарину. Мой план только что рухнул, как карточный домик. Из этой тихой алкоголички и слова не вытянешь.
— Молния. Туда-сюда, — совсем отчаявшись, повторил я.