Я недовольно скривился, представляя, сколько геморроя предстоит, и глянул на тени на стене, которые, казалось, шевельнулись не так, как им положено. Не знаю, может, это моё воображение так сработало. А может, на самом деле нас подслушивают.
Но все же тени на стене жили своей жизнью, я прищурился и скрипнул зубами. А потом заорал:
— Чужик, твою мать!
Маленькое чудовище возникло из пустоты и прыгнуло на стол, держа в передних лапах дохлую ворону. Он бросил свою добычу перед нами, быстро выдернул из крыла птицы два чёрных пера и воткнул себе прямо в затылок.
— Что это с ним? — опешил Андрей.
Я тоже насупился. Один генерал нахмурил брови и выдвинул версию:
— Думается, он пародирует твоих рапторов, которых местные зовут василисками. Ревнует, наверное.
— Мне ещё ревнивого кошмара не хватало, — пробурчал я.
— Юра, я поставил тебе две задачи: электричество и демоны. Выполняй.
— Да как я их сделаю? А же не электростанция и не Алладин, чтоб джиннов из лампы доставать.
— Юра, мне по́хрен. Просто сделай это.
Генерал встал с места, взял подсвечник и пошёл к лестнице наверх.
А я уронил голову на столешницу и тихо пробормотал:
— Я прогрессор, а не супермен. Было же время, носил записки из базы в ратушу Керенборга и обратно. Ни экшена, ни головняков.
— Кто на что учился, — усмехнулся Андрей и приподнял руку: — Хозяйка, кувшин вина!
— Не нажрись, не позорь доброе имя землян.
Лейтенант отмахнулся, откинулся на спинку стула и с блядовитой физиономией уставился на молодую служанку.
Я в который раз вздохнул и встал. Несмотря на тяжёлый день, были и приятные моменты. В свете очага и десятка дорогих по местным меркам восковых свечей блестело кольцо на пальце, в комнате тихо попискивали рапорты, которые. Как оказалось, если абсолютно все: будет мышь или птичка, сожрут и не подавятся; кусок мяса или сыра подвернётся, сметелят за милу душу; не брезгуют ягодами и варёными овощами, даром что хищники; яйца, земляные черви, жуки с бабочками тоже не останутся незамеченными. Но Катарина жаловалась, что от них вонь, как в курятнике. Я тоже морщился, но из принципа делал вид, что всё нормально. Разводят же голубей, и ничего. А это тоже гулька, хоть и с зубами и когтями. К тому же пришлось прикупить фартук, нарукавники и рукавицы из кожи, так как изогнутые когти на ногах очень острые, и даже без всякого злого умысла порвут одежду в клочья.
— Твою ты мать, — тихо выругался я, поняв, что идти придётся в темноте. Все свечи разобрали, а фонарик забыл в номере. Чувствуя себя персонажем сказки, которого послали туда, не знаю куда, делать то, не знаю что, я поглядел на потолок, а затем пошёл наверх. Часы показывали уже полночь, и я старался идти по лесенке, как можно тише, но та всё равно легонько поскрипывала под каждым шагом. Подниматься пришлось, ведя рукой по шершавой стене и медленно нащупывая ногой ступени. Заблудиться не заблужусь, так как помнил, что моя комната третья по правой стороне, но двигаться, считая косяки на ощупь — то ещё удовольствие. На счастье, в самой дальней комнате горел тусклый огонёк и в коридор сквозь щели просачивались едва заметные лучики, очерчивающие контуры помещения.
Когда вошёл в номер, с облегчением выдохнул, а потом вытянул руку в сторону стоящих на столе свечей. Где стол, я узнал по специальным образом поставленному зеркалу. Оно было направлено на окно и отражало звезды, виднеющимися в открытом окне. После звонкого щелчка пальцами вспыхнула только одна свеч из трёх, но и это уже был прогресс. Тренировки делали своё дело.
Глянул на укрывшуюся под одеялом Катарину, я зажёг остальные свечи, взял со стола подсвечник и вышел, направившись в сторону покоев Лукреции.
Когда становился у тонкой деревянной двери без каких-либо узоров, негромко постучал и прислушался. Внутри было тихо.
— Маэстра, — позвал я вполголоса. — Маэстра, вы очень нужны.
Опять тишина, но зато дверь в мою комнату слегка скрипнула, словно кто-то к ней прислонился. Возможно, даже прильнул ухом.
— Маэстра, — позвал я и снова постучал.
Вместо этой двери, открылась самая дальняя в коридоре, и оттуда высунулся генерал, заорав во всю лужёную глотку:
— Андрей! Бери ноут и ко мне бегом марш! Будем ваять письмо турецкому султану!
Я ни сколь не сомневался, что начальник разбудил этим возгласом всех до единого, но это уже не проблемы. Зато лейтенант обломался со своими планами на вечер, аж на душе приятно.
В то же время за дверью послышалось ворчание, а вскоре дверь приоткрылась и в проёме показалась слегка растрёпанная и сонная Лукреция, прикрывающая рукой грудь, которая просвечивала через тонкую льняную камизу. Впрочем, у неё и без груди было на что глянуть.
— Подмастерью не пристало будить свою наставницу без самой веской на то причины, — зевнув, меланхолично протянула волшебница, словно и не было появления той богини-Белоснежки. Или же на Реверсе все так привыкли к потустороннему, что стоит высшим силам исчезнуть из поля зрения, как жители сразу же возвращаются к повседневным задачам. И разумеется, проблемы у базы, а не у ведьмы. Ей-то что печалиться.