Амулет на ладони налился тяжестью. Незримые нити-корни снова внедрились в землю, накрепко привязали к ней Юру, а вместе с ним - и весь город с его ярко-красным праздничным шествием, с трибунами на центральной площади, со стеклянной призмой вокзала, с изящными новостройками на окраинах и с матово-синим куполом космопорта.
Осталось совсем немного, буквально одно движение.
'Поняли, долбоклюи? - мысленно обратился Юра к безликим. - Попробуйте теперь помешать...'
Они не двинулись с места.
Эта их безмятежность сбивала студента с толку. Он невольно прокрутил в памяти свои последние выводы, пытаясь найти ошибку, но всё было правильно и логично. Вспомнилось заодно и замечание комитетчика, сделанное несколько дней назад: 'Человечество уже окидывает хозяйским взглядом Галактику. Мысленно живёт среди звёзд'. И фраза доцента из универа: 'Человек рвётся к звёздам, чтобы найти там нечто прекрасное'. И признание пожилого геолога по дороге на Марс: 'Надеемся, что и до Первой Звёздной как-нибудь доживём. Говорят, уже скоро...'
Все эти люди хотели одного и того же. Все они подбодрили бы сейчас Юру, будь у них такой шанс.
Так откуда его сомнения?
Тоня, будто уловив его мысли, сказала тихо:
- Давай.
Из памяти вдруг возникла картинка - вчерашний ужин у девчонки в гостях, уютная кухня, торт на столе и мама-кондитерша, которая жалуется, что муж надолго улетел в экспедицию: 'А если звездолёты изобретут? Это ж вообще будет тихий ужас! Я, может, какой-то древней мумией покажусь, но, по-моему, нам лучше пока без этого...'
А потом она ещё добавила: 'Разве на Земле плохо?'
Волна тёплой силы, поднявшись из глубины при этом воспоминании, окатила Юру Самохина, и он согласился - конечно, совсем неплохо, даже замечательно, но дело-то ведь в другом: нельзя цепляться за прошлое, надо идти вперёд.
Тем более что есть способ спрямить дорогу.
Проблема в том, что первокурсник-историк - не самый выдающийся представитель человеческого сообщества. Такие вопросы должны решать совершенно другие люди, а он лишь случайно оказался на острие. Поэтому его гложут сомнения, да ещё и постоянно отвлекают картинки из зазеркалья; навязчиво звучат в голове последние мысли Марка...
Но ход придётся всё-таки сделать.
Страшно...
Тоня опять поняла без слов - подняла на него глаза из-под блестящего капюшона, улыбнулась и сказала:
- Ты решишь правильно.
- Полагаешь?
- Даже не сомневайся.
- Я вот пытаюсь про себя сформулировать, чтобы было чётко и ясно.
- И до чего додумался?
- Надо идти вперёд. Оригинально, правда? Но ведь и не поспоришь...
- Глупый... - она уткнулась ему в плечо. - Конечно, надо идти! Главное - не бежать впереди телеги, и всё успеешь...
Самохин хмыкнул, подумав, что в присутствии верной компаньонки-отличницы поверить в сказку гораздо легче. Посмотрел на свои ладони - в одной лежал амулет, солидно блестя клинками, а над другой соткалась и уплотнилась его зеркальная копия-голограмма.
И тогда враги напомнили о себе.
Сразу все трое.
Но...
Они не атаковали.
Происходило нечто совсем другое, чрезвычайно странное.