Безликие ударили залпом.
Чем-то это напомнило Юре действие 'трещотки' из зазеркалья - по двору как будто прошла волна, и люди, которых она накрыла, скрючивались, валились на землю, хрипло стонали. Вот только 'трещотка' действовала всего-то двадцать секунд, и жертвы при этом не отключались...
Это была сюрреалистическая и оттого ещё более пугающая картина. Мирный советский дворик, качели с клумбами, отзвуки бодрых маршей с проспекта - и бессознательные тела под дождём.
На ногах остались лишь Юра, Тоня и Фархутдинов, не попавшие под удар.
Комитетчик подтолкнул студентов к аэрокару:
- Быстро! Долетим на автопилоте, если вдруг меня вырубят...
- Поздно, - сказал Самохин. - Они пришли.
'Химеры' шагали размеренно и без спешки - невысокий мужчина лет пятидесяти на вид и двое долговязых парней. Дойдя до сломанного забора, они дружно остановились и уставились на людей, словно ожидая реакции на своё появление.
- Юрий, - быстро, но тихо заговорил комитетчик, - улететь уже не получится. Если можете что-то сделать со своим амулетом - делайте прямо сейчас, немедленно.
Безликий, стоявший в центре, сделал короткий шаг.
Фархутдинов вскинул руку с парализатором. Его движения были отточены и быстры, как на тренировке, и показалось - он успевает выстрелить. Но в самый последний миг, когда оставалось только нажать на спуск, он утратил контроль над телом. Рука с оружием безвольно обвисла, ноги подкосились, и комитетчик упал на мокрый асфальт.
Самохин вдруг с удивлением обнаружил, что почти не испытывает эмоций - ни паники, ни ярости, ни отчаяния. Нервы перегорели как электрическая проводка, и осталось только вялое удивление - почему 'химеры' медлят и не подходят, чтобы довершить дело?
И вообще - почему они не прижали Юру дистанционно, как остальных? Впрочем, наверное, он тоже в своём роде иммунный - прямо как его злое, проспиртованное, циничное альтер эго.
Но даже иммунитет имеет свои границы. Подземный яд в конце концов доконал-таки сыщика-бедолагу, а 'химеры' достанут теперь студента - не издалека, так в упор, при личном контакте...
Ну?
Они по-прежнему ничего не предпринимали.
Тоня, вцепившись в его руку как в спасательный круг, шепнула:
- Чего они ждут?
- Не знаю, сам пытаюсь понять.
Может, 'химеры' решили взять его, так сказать, с поличным? И поэтому теперь дожидаются, когда он задействует амулет? Чтобы, значит, запротоколировать всё по правилам, для отчётности...
Нет, это просто глупо.
Фархутдинов ведь предупреждал его - не надо излишне очеловечивать оппонентов, приписывать им черты наших рыцарей плаща и кинжала. Попытка вот так, с наскока, понять инопланетную логику заведомо обречена на провал, нет смысла тратить на это время. Главный вопрос сейчас - готов ли он сам идти до конца, как это сделал Марк...
Ну вот, пожалуйста - опять он соскальзывает мыслями в зазеркалье. Оно, подобно трясине, затягивает его, не выпускает из своих зловонных объятий, будто оба мира - и впрямь единое целое, две стороны одной и той же медали.
Аверс и реверс, юность и унылая зрелость.
И что теперь - принять и смириться с тем, что через пару десятков лет он, Юра, станет таким вот Марком, распространяющим тоску как инфекцию?
Так, что ли?
Ветер хлестнул его дождём по лицу, словно подтверждая - да, так и есть.
'А вот хрен вам', - подумал студент Самохин и стиснул амулет с такой силой, что заболели пальцы.
Нельзя допустить, чтобы юность скурвилась и зачахла.
Она получит свои звёзды.