Он медленно поднялся, повернул голову. Бабай исчез, сумка тоже.
- Где этот говнюк?
- Смылся, как только она упала. Он, по-моему, сам охренел, да и я, если честно, тоже. Зачем он её убил?
- Он был уверен, что сдохну я. Или, может, не сдохну, а только сознание потеряю. 'Змейка' перестаралась - эксклюзив же, мля, необкатанная модель...
Римма покосилась на него с беспокойством:
- Ты пойми правильно - я вообще такого не ожидала. То есть знала, конечно, что Бабай - сволочь, но чтоб вот так... Отец, наверно, предугадал, что мы можем сюда прийти за оружием, ну и передал этому инструкции... Или, к примеру...
- Замолчи. Хватит.
- Хреново вышло - в итоге мы с пустыми руками. Пистолет на вокзале мент отобрал, а 'змеек' теперь фиг раздобудешь...
Марк посмотрел на неё в упор, и она непроизвольно отступила на шаг.
- Всё это уже неважно, - сказал он.
- То есть?
- 'Змейки' нам ни к чему. Я понял, как поступить.
Он действительно понял, и дело тут было не в озарении. Решение, собственно говоря, и так маячило перед носом, но прежде Марк старательно притворялся, что не замечает его. Тешил себя надеждой, что какой-нибудь новый козырь появится по дороге в посёлок, хотя прекрасно знал, что главные козыри давно у него в кармане. Целая колода тузов - надо лишь решиться на их использование.
Ну да, ну да, сегодня он уже применил три семени - ещё одна такая же доза с большой вероятностью просто его прикончит. И даже при самом благоприятном раскладе его ждёт чудовищный многодневный 'отскок'.
Проблема в том, что иначе никак не выйдет. Драку с таким врагом как Кузнецов-старший нельзя выиграть одной левой. Он, Марк, уклонялся от этой мысли, строил хитрые калькуляции, но они разбились о смерть девчонки, как дрянное стекло о камень.
Выбор сейчас простой. Либо рискнуть, поставив на карту всё с минимальными шансами на успех, либо сидеть, трусливо забившись в норку, и ждать пока Кузнецов найдёт его сам. Третьего не дано - судьба их рано или поздно сведёт, безжалостно столкнёт лбами.
И если даже Эля не пожелала прятаться...
- Пошли, - сказал он, - прищучим твоего папу. Использую семена.
- Ты же говорил, что они...
- Всё верно. Если помру, сэкономишь мой гонорар.
После гниющего полумрака, заполнившего контейнерный городок, уличный свет резанул глаза. Марк и Римма, став на обочину, принялись ловить тачку, но безуспешно - видимо, их злые физиономии отпугивали потенциальных извозчиков. Наконец притормозил дедок на голубовато-серой 'победе'.
- В Плакучую Балку, - распорядился Марк.
Шофёр посмотрел на него с сомнением, но возражать не стал - машина покатилась по улице, разбрызгивая солнце из луж, а сыщик сидел и думал, что хорошо бы сейчас заснуть, задремать, отлучиться на пару минут в благословенный край, где обитают тени, пусть даже край этот нереален.
Там, в мире грёз, происходит то, чего быть не может. Здесь - то, чего быть не должно, ни при каких условиях. Такое вот сосуществование сна и яви - дихотомия, чередование двух взаимоисключающих версий. Конструкт, уязвимый с двух сторон сразу. Двуязвимый...
Марк усмехнулся. Словотворчество и потуги на философию - защитная реакция гнилого интеллигента на обстоятельства, которые ему неприятны и неподвластны. Плюс, естественно, водка - лучший антисептик при встрече с ядовитой реальностью.
'Победа' миновала блочные новостройки, похожие на костяшки от домино, которые кто-то выстроил в ряд, и вырвалась за городскую черту. Дорожный указатель оповестил, что до поворота к посёлку осталось три километра. Марк вспомнил, что во сне Плакучая Балка - место расположения космодрома. Стало смешно и тоскливо одновременно.
Промелькнула куцая лесополоса, и посёлок открылся справа, заблестел благородно-красными крышами. Даже деревья тут смотрелись наряднее и почти не растеряли листву.
Шофёр завертел рулём. Покрытие под колёсами сразу стало ровнее, как будто машина съехала не на скромную подъездную дорогу, а на киношный американский хайвэй. Дедок сквозь зубы пробормотал что-то вроде: 'Устроились, бандюганы'. Римма вежливо попросила:
- В дальний конец, пожалуйста.
Дом её сволочного папы стоял, как выяснилось, чуть на отшибе и был огромен даже по местным меркам. Со всеми своими башенками и выступами он напоминал ударный авианосец, оторвавшийся от эскорта.