Хотя какой с него, с Юры, спрос? Он - лишь беззаботная тень реального Марка, эскапистское альтер эго. Мальчик не знает, что было в реальном мире. Не видел, как плесень эта изъела всю страну сверху донизу, отравила необратимо; как она пряталась за газетными заголовками, призывавшими к трудовым рекордам и к борьбе с империализмом, а сама продолжала жрать.
Кончилось тем, что люди, глядя на это, остервенели. Даже те, кто ещё недавно упивались фильмами про Алису, теперь, надрывая горло, искренне и самозабвенно орали вслед за Цоем: 'Ждём перемен!'
Самое же мерзкое в том, что в реальности плесень пережила страну, которую уничтожила. Лишь перекрасилась, сменив кумачовый цвет на долларово-зелёный, и обогатилась новыми разновидностями.
Цвет изменился, а вонь осталась...
- Алё, комиссар Мегрэ! - Римма помахала ладонью перед его лицом. - Поел? Попил? Давай излагай, что придумал насчёт 'пустышек'.
- Насчёт 'пустышек'? - Марк не сразу переключился.
- Ты спрашивал, нет ли их у нас дома. И сказал, что это может быть важно.
- А, ну да, сейчас попробую объяснить.
Он подобрал с тарелки последний кус пирога, влил в себя остатки спиртного и побарабанил пальцами по столу, прокручивая в голове аргументы. Гипотеза-то хорошая - вопрос в том, как проверить её на практике...
- Смотри, - сказал он, - начну чуть издалека. Все наши прибамбасы индивидуального действия требуют прямого контакта: 'жало' нужно воткнуть, 'переводнушку' - приложить к коже, 'змейку' - бросить в противника и так далее. С моими семенами - та же фигня. Из этого я делаю вывод, что и ваш амулет работает сходным образом. Грубо говоря, присасывается к хозяину, чтобы настроиться на него. Правильно ведь?
- В общих чертах, - подтвердила Римма. - Но это - не какая-то великая тайна, догадаться несложно. К чему ты клонишь?
- Просто рассуждаю логически. Амулет, как ты однажды обмолвилась, чувствуют все члены семьи. Теперь представим, что кто-то его украл и перенастроил, перекодировал на себя. Какие у тебя будут ощущения?
- Это будет больно и неприятно. То же самое - если амулет уничтожат. Но в том-то и дело - ничего подобного не было! Амулет как будто угас! Понимаешь? Он, такое впечатление, превратился в обычную железяку, утратил индивидуальность и силу, обезличился...
Она замолчала, споткнувшись на полуслове. Сыщик, наблюдавший за ней, кивнул:
- Вижу, сообразила. Ты выбрала удачное слово. Он именно обезличился, потому что теперь привязан к безликому существу. К 'пустышке'.
- Так... - протянула Римма. - Ай да папаня, ай да куркуль... И я, блин, тот ещё гений... Сама не могла додуматься...
- Это, в общем-то, объяснимо. 'Пустышек' мы воспринимаем как скот, стараемся на них вообще не смотреть. Я сам только сегодня допёр.
- Что именно тебя подтолкнуло?
Он мог бы рассказать ей про сны, где безликие ведут себя иначе, чем в жизни, но только махнул рукой.
- Ладно, - сказала она, - давай подытожим. Значит, отец берёт каторжника и настраивает на него амулет. Врёт мне, что вещь украли. Спустя какое-то время Толик едет на Тепличную... Зачем, кстати?
- Рискну предположить, что за консультацией. Хотел, грубо говоря, уточнить, как правильно ухаживать за скотом, или что-то вроде того. Для нас это уже несущественно - главное, что про каторжника мы догадались. Дело идёт к развязке.
- Согласна. Однако напоминаю про наш с тобой договор - оплата только по факту. То есть бабло получишь, когда добудем предмет.
- Помню, не утруждайся. Говорил же - я физически не могу бросить на полдороге.
- Вот, кстати, любопытно. Предположим, мне надоело лезть на рожон, и я решила - сяду и буду ждать, пока ты мне всё принесёшь на блюдечке. Как ты будешь действовать в этом случае?
- Это мои проблемы, придумаю что-нибудь. Хочешь наблюдать со стороны - на здоровье. Я, между прочим, именно это и предлагал.
- Нет, сыщик, - она оскалилась, - после того, что сегодня было, отсиживаться я не намерена. Да и терять мне, собственно, больше нечего. Теперь либо я, либо мой папаня - других вариантов нет.
- У тебя остались бойцы? Вроде тех, из клуба?
- Фиг там. Думаешь, папахен мне разрешил бы армию собирать?
- Ладно, это я так спросил, для проформы. Лихой кавалерийский наскок - не наш метод, силы заведомо неравны. Надо как-то иначе.
С минуту они молчали и хмурились, размышляя, а Эля таращилась на них, будто испуганный суслик. У Марка мелькнула мысль, что более нелепый отряд составить, пожалуй, сложно. Вслух он спросил у Риммы: