- А что заводы стоят, тебя не смущает? Тот же авиаремонтный хотя бы?
- А чё ты мне про заводы? Ты за себя базарь, не переводи стрелки!
- Мальчики, - сказала Ира, - не ссорьтесь. И телевизор погромче сделайте, сейчас начнётся уже.
Южнокорейское чудо техники с плоским экраном и пугающе огромной диагональю предъявило 'гаранта конституции' зрителям. Тщательно причёсанный, но обрюзгший и постаревший, тот сидел, уставившись в камеру, на фоне ёлки и триколора с гербом. У орла на флаге виднелась лишь одна голова, другую же прикрывала (будто отсекала ножом) портьера - эта деталь почему-то бросилась в глаза Марку.
- Дорогие россияне, - сказал 'гарант', - осталось совсем немного времени до магической даты в нашей истории. Наступает двухтысячный год - новый век, новое тысячелетие...
- Магической? - пробормотали за столом. - Гэндальф наш, ёпрст...
- Между прочим, - тут же встрял кто-то, - двухтысячный год относится ещё к двадцатому веку, а не к двадцать первому. Если в строго математическом смысле...
- Слышь, академик! Люди не математику празднуют, а красивую дату, нули на календаре. Даже 'гарант' вон тебе объясняет - магия...
С экрана тем временем доносилось:
- Посмотрев, с какой надеждой и верой люди проголосовали на выборах в Думу за новое поколение политиков, я понял - главное дело своей жизни я сделал. Россия уже никогда не вернётся в прошлое. Россия теперь всегда будет двигаться только вперёд. И я не должен мешать этому естественному ходу истории...
- Блин, он это серьёзно? Союз уже расчленили, осталось Россию на лоскуты разодрать, на какие-нибудь удельные княжества...
- Заткнись, а? Дай дослушать.
Седовласый человек на фоне искалеченного орла тяжело вздохнул:
- Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас - будьте счастливы. Вы заслужили счастья. Вы заслужили счастья и спокойствия. С новым годом, с новым веком, дорогие мои.
- Ой, мальчики, всё уже! Сейчас часы будут бить! Шампанское открывайте!
- Да погоди ты, три минуты осталось. Сейчас ещё новый выступит, который и.о.
Но пробка, оглушительно хлопнув, ударила в потолок, шипучее вино полилось на скатерть и на тарелки, девчонки радостно завизжали, и короткую речь свежеиспечённого президента никто толком не расслышал. А когда, наполнив бокалы, встали и опять обернулись к телеэкрану, уже зазвучал перезвон курантов. Стрелки на циферблате готовы были сойтись, нацелившись остриями в зенит. Камера медленно отъезжала, в кадре появились заснеженные еловые лапы, и гулкие металлические удары отсчитывали последние мгновения тысячелетия.
Одиннадцать... десять... девять...
За окнами бухнуло, расцвёл фейерверк - кто-то не утерпел.
Восемь... семь... шесть... пять...
Свет в квартире мигнул, телекартинка дёрнулась. Все недоуменно переглянулись.
Три... два...
Люстра погасла, гирлянда тоже, изображение на экране схлопнулось в точку. Под дырчатым кожухом телевизора что-то неприятно сверкнуло, запах жжёной пластмассы наполнил комнату. 'Мама!' - вскрикнули в темноте, рядом коротко выругались, а потом откуда-то (казалось - со всех сторон) пришёл отвратительно-тонкой писк, словно среди зимы налетела комариная туча. Люди зажимали уши, но тщетно - писк буквально ощущался всем телом, переходя в нестерпимый подкожный зуд. Кто-то шарахнулся, опрокинулся стул, разбился чей-то фужер.
- Да что ж такое?!
Истошный вопль как будто спугнул невидимых комаров - они заткнулись все разом, и повисла ватная тишина. Надя прижималась к Марку, а он бессмысленно шептал ей: 'Всё, всё'. Темень не была непроглядной - её разбавляли желтоватые блики с улицы.
- Серьёзно, чё за херня?
- 'Проблема две тысячи', по ходу. Компьютеры навернулись...
- Какие, нафиг, компьютеры?
- Автоматика на подстанции или хрен знает, где ещё! Я тебе чё - электрик?
Ирина, сидевшая у двери, выскочила в прихожую, выглянула на лестницу: