- Кино смотрела.
- Какое?
- Не поверишь - 'Гостью из будущего'. Захотелось вдруг почему-то. Детство заиграло, наверное.
- Ну а что, забавный фильмец. Кстати, вспоминаю сейчас - он, кажется, даже в моем зазеркалье есть.
- Что, прям точно такой же?
- Не знаю, при мне его не показывали, но в памяти почему-то осталось... Погоди, соображу сейчас...
- Ой, Юра, я зря спросила. Не вспоминай тот мир лишний раз.
- Не волнуйся, ничего страшного. Наоборот, даже интересно. Да, точно - мне там попалась газета с телепрограммой, и в ней мелькнуло название. Даже странно, как они, утопая в своей клоаке, умудрились такое снять.
- Это, наверное, потому что фильм такой... как бы сказать получше... универсальный, что ли? В том смысле, что его бы сняли в любой России, даже в самой кошмарной. Только не смейся - я понимаю, что пафосно звучит, глуповато. Просто я 'Гостью' всегда любила, чуть ли не с садика.
Она улыбнулась с лёгким смущением, взяла планшет с откидного столика и показала кадр, на котором остановила просмотр: Алиса парит над Москвой на одноместной фантастической 'черепашке'.
- Да я и не смеюсь, - сказал Юра, - Селезнёву все любят, тут не поспоришь.
- А ещё какие там фильмы есть?
- Конкретно - затрудняюсь сказать, но 'Отторжения' точно нету.
- Видишь, хоть в чём-то им повезло.
- Не говори. Но у них не очень-то и разгонишься - кинотеатры, по-моему, вообще отсутствуют, телевизоры совершенно убогие.
- А книжные магазины?
- Не обратил внимания. Зато водочные ларьки - на каждом шагу.
- И как же они до этого докатились?
- Я толком не разобрался. Там постоянно упоминается какое-то Обнуление - оно, насколько я понял, семнадцать лет назад началось. То есть настал двухтысячный год - и трындец, всё пошло наперекосяк, но почему так - фиг знает. Хотя и до этого жизнь там, похоже, была не сахар...
Бортпроводница прикатила тележку с прохладительными напитками, народ подставлял одноразовые стаканчики. Сидеть на месте всем уже надоело, в салоне зарождалось броуновское движение, благо проходы между рядами были широкие - не чета тем, что имелись в антикварных авиалайнерах, виденных Юрой по телевизору. Попутчики потихоньку знакомились. Ближайшими соседями первокурсников оказалась пожилая супружеская пара с Таймыра, объездившая уже почти всю Солнечную систему, - сначала в составе геологоразведочных экспедиций, затем в качестве туристов.
- Да, привыкли на старости лет к комфорту, - смеялся седой геолог, - чуть что - сразу нос воротим. Кресла давай помягче, гостиницу поуютнее...
- Экскурсоводшу посимпатичнее, - подсказала супруга.
- Ага, поехидничай. И как я тебя полвека терплю?
- Да уж, совсем замаялся, бедолага.
- Видали, молодёжь? Издевается. Это она, спасибо, хоть к пенсии поспокойнее стала, а в молодости - вообще спасу не было. Секретарь комсомольской организации в институте, всю плешь нам проела со своими собраниями. От энтузиазма чуть ли не лопалась. У вас-то сейчас с этим делом попроще стало? С комсомолом, я имею в виду?
- Да, наверное, - сказал Юра. - Взносы собирают, а так особо не достают. Даже установка такая есть - борьба с формализмом в идеологии. Чтобы, типа, народ заинтересовать, а не из-под палки и по бумажке.
- И как, получается у них?
- Ну... э-э-э... с переменным успехом. Я, честно говоря, этим особо не заморачивался, не отслеживал специально...
- Эх, ёлки-моталки, счастливое поколение. Попробовал бы ты, парень, раньше такое вякнуть - мол, 'комсомолом не заморачиваюсь'. На собрании бы расплющили в блин, а то и с института бы вылетел. Правильно я говорю, ехидина?
- Расплющили бы, - подтвердила та. - Тогда, ребятки, время было другое.